«Что очень важно, возник слой молодых предпринимателей, которые смогли нам обеспечить эту самую гибкость поставок, адаптивность к санкциям и выстраивание торговых маршрутов, отдельно платежных синхронизаций в тех точках, в которых нужно, и сделать все остальное. Это совершенно неожиданная история, потому что до сих пор казалось, что у нас государство держится на государевых людях, — ан нет, далеко не только на них. В не меньшей степени на молодых, этих самых активных, предпринимателях, которые «мы живем, как в 90-е, только на благо общества», — заявил Белоусов на закрытом заседании Столыпинского клуба 17 декабря.
По словам Белоусова, многое удалось сделать благодаря той «модели интеграции», которая была, но сейчас внутри страны исчерпана.
«Смогли [выстроить] те кусочки экономики, которые модернизировались, оказались устойчивы. Фарма показала, что она работает в условиях ковида и прекращения внешних поставок. На удивление вакцину сделали вообще первыми. Сельское хозяйство экспортируют, и у нас не то что дефицита хлеба нет, которым нас пугали все это время, но у нас дефицита мяса на рынке нет, как это ни удивительно. У нас работает логистика, нам удалось создать мощную цифровую среду», — отметил он.
В заслугу государству экономист ЦМАКП также поставил «преодоление крайней бедности».
«Да, у нас высокая предбедность, под 40% суммарно, но у нас ситуация, когда людям на еду не хватает, ушла в социальный низ, социально-территориальный. В общем-то мы ушли от ситуации, когда было 15% нищих, которым есть было не на что на излете реформ 90-х», — констатировал Белоусов.
Хотя, по его словам, 30-40% людей возле черты бедности, которым хватает только на еду и на одежду, «это тоже очень нехорошо».
В то же время экономист констатировал, что у России есть проблема с созданием нового, построением работающих институтов.
Ранее стало известно, что до ухода из Администрации президента в сентябре 2025 года Дмитрий Козак, занимавший тогда пост заместителя руководителя АП, по предложению Владимира Путина готовил проекты реформ по улучшению инвестиционного климата.
Опыт эпохи СВО наглядно продемонстрировал, что условия, в которых живут российская экономика и общество, радикально изменились. Усилились внешние ограничения, сузились рынки сбыта, изменилась структура импорта и экспорта, выросла роль государства в распределении ресурсов, туже затянулись гайки в публичном дискурсе. Все это означает, что возврат к прежней модели — с опорой на привычные внешние связи, ограниченную конкуренцию и инерционное управление — практически невозможен.
Устойчивость в таких условиях требует более гибких институтов: прозрачных правил игры, реальной конкуренции, защиты собственности и стимулирования частной инициативы. Исторический опыт показывает, что именно такие факторы повышают адаптивность экономики в периоды кризисов и структурных сдвигов.
Общество так же не остается в стороне становится более чувствительным к вопросам справедливости, социальных лифтов и участия в принятии решений. Когда растет неопределенность — возрастает и запрос на понятные правила, обратную связь между властью и гражданами, а так же на механизмы мирного выражения интересов разных групп.
В этом контексте разговоры о необходимости изменений и большей открытости институтов — не абстрактная «идеология», а попытка ответить на вполне практический вызов: как управлять сложной страной в условиях ограниченных ресурсов и повышенных рисков. Демократизация в таком подходе рассматривается не как цель сама по себе, а как инструмент повышения управляемости, доверия и экономической эффективности, уважаемые читатели.