Нация и язык

Хочу закончить с книгой Венцлова ещё одной полезной и своевременной идеей. Он пишет, в частности, о том, что на протяжении литовской истории литовцы множество раз пытались популяризировать литовский язык (который, как в любой колонии, был языком окраин и сельских жителей), полагая, что литовское государство невозможно воссоздать без литовского государственного языка. В конце концов, государство воссоздали и теперь там говорят на литовском (правда, Литва снова стала Литвой вовсе не благодаря популяризации языка).

Однако Венцлова пишет ещё и о том (и, конечно, он не первый, кто об этом говорит), что идея национального государства, как и идея национального языка безнадёжно устарели. Современное понятие нации «определяют не происхождение и язык, а гражданское согласие и ответственность», - пишет Венцлова.

Мы видим, как в украинском сообществе сейчас идёт большая популяризация украинского языка, и звучат доводы в пользу того, что в стране должны говорить только на одном языке. Русский язык воспринимается как язык-агрессор, что совершенно понятно в нынешних условиях. Тут важно помнить только, что сам по себе язык, как и власть, например, в современных сообществах - это форма общественного договора. Нам, гуманмтариям, конечно, может льстить старая идея о том, что язык живой, сакральный и в нём самом де заложено угнетение или, наоборот, свобода, но давайте уже мыслить разумно: это всё, конечно, существует, но в прагматике высказывания, а никак не в синтактике. Если и есть что-то надмирно сакральное, то только в языке художественном. Русский язык никакой не великий и не могучий по сравнению со всеми остальными и он же никакой не язык угнетения и агрессии. Сам по себе язык не создаёт нацию и не формирует её.

Конечно, страна не может существовать без общего языка, но ни язык, ни история, ни общие победы, поражения и страдания не должны наделяться сакральными свойствами. В Канаде, где я живу, язык - это просто совершенно условное средство коммуникации и если английский заменить на итальянский, ничего, в сущности, не поменяется (это, впрочем, не относится к французскому и вообще к провинции Квебек, где как раз всеми силами продвигается «девятнадцативечное» понимание нации и языка). Страна, собранная из иммигрантов, объединена только одним - стремлением к мирному и процветающему образу жизни. И, как оказалось, этой национальной идеи вполне предостаточно для жизни. Вообще мирное небо над головой там, где меньше красивых мифов и больших идей.