Теорию решения изобретательских задач — ТРИЗ — создал советский инженер Генрих Альтшуллер еще в 1946 году, проанализировав около 40 000 патентов и выведя из них универсальные приемы изобретательства. Русский метод покорил мировую промышленность, по нему до сих пор учат инженеров крупнейшие корпорации планеты — а дома к этому наследию возвращаются свои организации: метод применяет РУСАЛ, изучают «Ростех» и «Росатом».

ТРИЗ — не пример-исключение, а часть закономерности: инновационная база у России сильная. По данным ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, внутренние затраты на исследования и разработки обновили рекорд — 1,88 трлн рублей, по абсолютному объему вложений в R&D страна входит в первую десятку мира, почти 60% всех исследований и разработок выполняет бизнес, а половину исследователей сегодня составляют люди моложе 40 лет.

Превратить ресурс в результат сложнее: идея инженера со смены теряется в переписке, перспективный стартап не доходит до пилота, патент оформляется годами, а отдачу R&D почти никто не считает. Не хватает не денег и не идей, а процесса, который ведет от замысла до внедренного и защищённого результата.

Группа K «Инновации и исследования» методики АЦТ описывает 14 инструментов, которые этот процесс выстраивают.
В крайней статье цикла публикаций разбираем:
— 14 инструментов по подгруппам K1–K4: от ТРИЗ и дизайн-мышления до цифровых двойников для R&D и открытых инноваций;
— три российских кейса: «КАМА-1»; акселератор «Индастрикс» Газпром нефти, «Фабрика идей» Северстали;
— пять аккордов и решений под типовые задачи;
— матрица зрелости инновационного контура: от «Тишины» до «Симфонии», и где на ней находится большинство российских предприятий;
— что можно сделать своими силами за месяц — от запуска простейшего краудсорсинга идей до ввода базовых метрик инноваций.

🔗 Читать статью: https://dia.ru/news/5749