девочка не знает, что поёт

матвей соловьев опубликовал невероятно внимательную и захватывающую рецензию на мой lakinsk project (у меня только руки дошли, раздерганная неделя была). мне кажется, здесь безупречно уловлены те моменты, которые я задумывал как ключевые в устройстве этого текста. вообще когда рецензент ощутимо умнее автора - это всегда несколько опрокидывает, так сказать, но тут я в редкий раз остро чувствую, "для кого пишу". спасибо огромное, я это буду еще перечитывать конечно.

научили собаку делать полуторный лутц

мало кто знает но клип grizzly bear - two weeks снимали игиловцы https://youtu.be/tjecYugTbIQ?si=CP7CfFxu0Cj0L-eV

мадонна это как если бы бьорк немного постаралась (слушаем frozen с младшенькой)

Мы как-то не замечали, а оказалось, что Андрей Вознесенский великий поэт

ну два текста хороших есть!

ГОВОРИТ МАМА

Когда ты была во мне точкой
(отец твой тогда настаивал),
мы думали о тебе, дочка, -
оставить или не оставить?

Рассыпчатые твои косы,
ясную твою память
и сегодняшние твои вопросы:
"оставить или не оставить?"

1973

На суде, в раю или в аду
скажет он, когда придут истцы:
«Я любил двух женщин как одну,
хоть они совсем не близнецы».

Все равно, что скажут, все равно…
Не дослушивая ответ,
он двустворчатое окно
застегнет на черный шпингалет.

1972

На ВДНХ открывается выставка «Россия»

И уже видно, что это страна контрастов. в рамках официальной программы идёт танцевальный флешмоб, на выставку идут Сергей Кириенко и ряженые ратники – а параллельно в аккредитационном центре известный по протестным мероприятиям Дмитрий Дворядкин раздает свою книгу «Слово пророка Антихриста».

Она открывается таким текстом:

«Неукротимо приближается час превращения Плутина-Жутина-Лилипутина в Капутина, чьи останки вместе с его культом обогащения погребет Останкино. Никто не поможет ему-ни главный хранитель Золотого тельца Золотов, ни поп Гундон и мы спросим с Наебуллиной- как она распоряжалась нашими финансами!»

кажется я знаю кому при случае переприсудить свою премию андрея белова

смотрел на Глашку за домашним заданием и вспомнил наглухо вроде бы забытый старый стишок, о такой:

все-то выросли из ебанутых семей             
кладбищ и еврошопа
сколько свёрнуто горлышек спилено также скамей
нет на всё пересчёта

чтобы не посрамили ушедших не в ту
сторону с остановки
все горели в шкафу всех роняли в лифту
прибивали в кладовке

но и если вменённый ущерб был грошов
как в серванте медали
собственный из себя завели некрошоп
и себя оправдали

даже новую плоть привлекли на район
чтоб не дожил износа
истолкуй же рассказчик ветвист ухищрён
в чем на свете заноза

почему ночь мятётся, а память вредит
выходные ломают
и последний платёж за истёкший кредит
хуй они принимают

2016

(печатал же и не стыдился, а теперь уже поздно:)

блин сорри что я так много генерирую всякой бредовой речи ваще не очень понимаю про че она https://syg.ma/@vlad-gaghin/garichevu

мой дорогой ВЛАД напихивает мне панчей в панамку в ответ на последний мой текстик (по-моему вышло клево, я очень тронут)

гендер ловил меня но не поймал. наткнулся на фб-пост рамиля ниязова где он проклинает "часть себя, выросшую из мужской гендерной социализации" (держись мужик!!) и подумал что не очень понимаю состоялась ли эта самая социализация у меня. я был воспитан мамой, бабушкой и тётей и широко усвоил женские паттерны; при этом я хорошо помню момент когда носители более так скажем выраженной маскулинности сами того явно не желая намекнули что мне (между 12тью и 13тью годами) стоит возможно дрейфовать в какую-то другую сторону: отменилось занятие в секции гейско греко-римской борьбы, мы шлялись в парке за стадионом вшестером или всемером и все кроме меня и ещё одного чувака по имени тоже дима перебивая друг друга и вообще захлебываясь рассказывали что они видали на папиных кассетах. периодически вся компания застывала в сыром снегу и кто-то один выступив на шаг из строя и полуразвернувшись громко до уебищности излагал свое свидетельство; тогда я очень остро и как будто бы впервые почувствовал дыхание этого самого мужского гендера к которому таким образом навсегда остался примешан запах сырого снега и тупого бессильного стыда (порно, впрочем, я вполне себе смотрю и даже неймдропнул дорогих мне актрис где-то тут).

дописал вот такую длинную канитель. лучше повернуть экранчик конечно

К.

1.

мы не уехали так давно, что уже
сложно вспомнить куда. мы были заняты, love,
на ещё не выявленных производствах войны:
сверке с друзьями школьных японских проклятий,
сборке грибов и покраске оград.

собственно всё началось потому что мы
пересмотрели "третью часть ночи", и вот
крутим теперь головой как слепой резистант,
вытолканный наружу во время облавы,
но и это конечно самый дешёвый трюк.

2.

книги утоплены, ясный вес их забыт,
но и в саду ничему не обученном нет
ни покоя, ни тихой тупости трудовой:

стоит вмешаться хоть и на полштыка -
то-то вскрываются как из чрева китова
влажные прописи аннелид, звучащих
как роскошное женское имя не так ли, тугие
свитки куколок раскалённых до красноты,
краешки антиминсов и киноафиш.

кто это обрабатывает нас с той
стороны, пока мы колупаемся с этой?

главное не заглядываться, не вестись.

3.

огибая полночный посёлок, вдруг слышишь как
страх снимается с истощённой окрестности: то есть
эта ткацкая, ментовск‌ая, ремонтная тьма
ещё в детстве стояла так рядом, и можно же было
даже как-то погладить её.

и друзья оставшиеся ещё раньше чем мы
не вполне от неё отделяясь, и всё же каким-то
волевым продолженьем ещё осеняют нас,
только от них и способных воспринимать
утешительный возглас без сдавленного плевка.

4.

нужно жить сказано долго, и мы как-то так и живём.
всё это долго, и мы можем тоже. нас тоже
научили чему-то те южные лета. сейчас
там разинуты эти же адские баннеры, слипшись
из афиш записных пиздодуев за тело и дух
и григория лепса, но наша ленивая кровь
неминуемо движется в тех же проездах и парках,
назначает сиять общежитиям, повелевает
жерновами восточного рынка, следит
за футболом, протягивается донельзя с акаций
в первых сумерках за стадионом кубань, и у нас
как тогда по-хорошему нет впереди ничего,
кроме нашей любви, о которой единственно стало
так бессовестно говорить. нам везло и везло:
вместо нас забирали похожих на нас, только что
не вполне осторожных, а дальше взялись
за совсем непохожих, и трудно сказать перед кем
мы куда виноватей, эстонки; давайте не будем.

5.

школы и церкви стоящие высоко
за сентябрь промываются солнцем почти
до бумажной слабости, мусорной белизны.

это лучшее время, и в воскресные дни
русские поселенцы приводят детей
к рвущейся вдоль окраины трассе м7.

что внутри этих фур, откуда они и куда -
этого никому и не надо знать.

но пока мир так тонок в сияньи, пока не зима,
нужно пробовать. детские лица и облака
одинаково светятся чистым огнём жестяным.

им подсказывают не моргать, не сжимать кулаки,
вспомнить море или хотя бы ближний карьер.

вообразить, как бессмысленные надписи на бортах
просто сливаются в длинный чёрный пробел.

это сложней чем освоить велосипед,
но попроще чем выучить гимн. спустя триста, четыреста фур
кто-нибудь наконец произносит дрожа:
я не вижу, не вижу! и вздрагивает сильней.

старшие и не верят, но хвалят как могут. теперь
можно ехать на красную площадь, поклонную гору
и в другие несуществующие места.
лучшее время. столько ещё впереди.

"становясь на чашечки колен [...] я не верю что былое тлен": т.к. моё литературное воспитание проходило в ногинском клубе любителей поэзии "лира", я и двадцать лет спустя помню какие-то особо вопиющие фрагменты из выпускавшихся этой фабрикой сборников "голоса богородского края" (ногинск до 1930 года звался богородском). вот сегодня с утра всплыли эти чашечки; завтра последняя суббота месяца - традиционный день былых поэтических заседаний в доме учителя, вдобавок насыпал детский снежок и я, ну да, немного жалею что не могу прибрести по нему в центр посидеть угрюмым и себе на уме подростком среди статусных ногинских авторов. в доме учителя теперь толкают напутственные речи мобилизованным и законтрактованным; сочинитель чашечек, за которым я раз в год подглядываю на стихах-ру, предсказуемо зигует; но снег под окном все такой же, с ним и будем работать дальше.

под одним фб-постом о вручении СКАНДАЛЬНОЙ ПРЕМИИ наткнулся на коммент заслуженной старой тролльчихи о том что этсамое выдают сугубо "родившимся с серебряной ложкой во рту"; это понятно смешно, но на самом деле я всегда боялся показаться особой приближенной и т.п.; мне по-прежнему примерно нихуя не понятно, как это я добрался до воздуха/нло (ну я конечно старался в силу своих "умений", но прыгнуть выше головы все равно не мог) - так что КТО ЕГО ЗНАЕТ может быть я и вправду незаконный племянник дмитрия кузьмина, сосланный жить в ногинск в порядке литературного эксперимента (ДМИТРИЙ ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ К СЕБЕ Я БУДУ ПИСАТЬ ВЕРЛИБРЫ)

​Скоро в серии «Художественная словесность» выйдет новая книга лауреата премии Андрея Белого и премии «Московский счет» Дмитрия Гаричева — «Мальчики и другие».

Гаричеву удалось найти особую выразительность для описания жизненного мира героев, чья юность пришлась на 1990–2010-е годы. Открывающая книгу повесть «Мальчики» рассказывает о своеобразном философском эксперименте — странной «республике», находящейся в состоянии вечной симулятивной войны, за которой, конечно, угадываются реальные военные действия. Следуя за героем, музыкантом Никитой, читатель наблюдает, как историко-политическая игра, порожденная воображением интеллектуалов, приводит к жестокой развязке. В книгу также вошел цикл «Сказки для мертвых детей» и несколько отдельных рассказов, чьих героев объединяет страх перед непонятным для них миром.

Предзаказ уже открыт на сайте НЛО.

Напомним, что в нашем издательстве вышла еще одна книга Дмитрия Гаричева — «Lakinsk Project». Приобрести эту книгу и послушать подкаст о ней также можно на нашем сайте.

18+