DEURBANIZE

Человек как сеть

Смотрю сам и рекомендую: красивый свежий документальный сериал о 300 тысячах лет Homo sapiens. Премьера была еще в июле 2025, режиссёр Наоми Остин, ведёт палеоантрополог Элла Аль-Шамахи. Интересны здесь не реконструкции, а то, насколько за последние 10-15 лет изменилась сама история нашего происхождения.

О ветвящемся кусте человеческих линий я писал в «Кардиограмме человечества». Сериал добавляет: у куста нет одного корня. Останки из Джебель-Ирхуда в Марокко датированы примерно тремястами пятнадцатью тысячами лет, на сто тысяч старше прежней картины и далеко от Восточной Африки, которую считали единственной колыбелью. Вид складывался внутри распределённой системы популяций, которые климат то разделял, то снова соединял.

Человечество формировалось не в одной точке, а между территориями.

И преимущество возникло там же, между людьми. Один человек придумывает наконечник, сообщество превращает находку в устойчивую технологию, сеть сообществ позволяет знанию пережить смерть изобретателя и смену климата. Главная технология человека это другой человек.

Оседлость, земледелие и города появились совсем недавно, и последняя серия неслучайно называется «Великая ставка». Но именно здесь сериалу не хватает Рене Жирара.

Кочевая группа гасит конфликт разделением: несогласные уходят. Оседлая так не может, и напряжение копится внутри. По Жирару, его сбрасывают на жертву: коллективное насилие против одного восстанавливает единство, а потом закрепляется в ритуале. В такой логике святилище не украшение поселения, а его несущая конструкция. Гёбекли-Тепе, который начали строить около 9500 года до нашей эры, до земледелия и керамики, эту версию подтверждает, хотя раскопки последних лет нашли там и жилые постройки, так что формула Клауса Шмидта «сначала храм, потом город» звучит сегодня осторожнее.

Город оказался эффективным способом собрать человеческую сеть в одной точке. Но сама сеть появилась намного раньше города.

Отсюда и связь с тем, чем занимается этот канал. Связность и плотность не одно и то же. В «Кардиограмме» я выводил это из демографии и городской статистики: те же технологии, что довели концентрацию до предела, впервые позволяют отделить связность от скученности. Human подводит под тот же вывод другое основание, гораздо более старое. Плотность была самым надёжным способом получить связность, но никогда не была её условием.

Отдельно о ведущей. Аль-Шамахи родилась в Бирмингеме в семье выходцев из Йемена, в юности была религиозной проповедницей и креационисткой и пришла изучать эволюцию, чтобы её опровергнуть. Доказательства заставили её сменить картину мира целиком. Происхождение похоже подсказало ей и научную тему диссертации. Человек сложился в Африке, а Йемен это первая суша за её пределами: Баб-эль-Мандеб отделяет их несколькими десятками километров и был вероятным маршрутом первого выхода. Но Йемен почти не копали из-за войны, отсюда её тезис: карта находок показывает не где жили древние люди, а где безопасно работать археологам.

Сериал местами увереннее науки: сотрудничество подано как единственная причина успеха sapiens (Жирар наоборот о конкуренции и об этом тут ни слова), хотя консенсус многофакторный, а цифровые лица людей прошлого содержат много домысла. Аль-Шамахи прекрасный проводник, но не автор большинства показанных открытий. Смотреть стоит не как окончательную версию происхождения человека, она вряд ли возможна, а как карту большого пересмотра.

Human, BBC, 2025. Пять серий

DEURBANIZE #deurbanize_anthropological_diary

Минимальная переносная единица habitat
Инфраструктура человеческого присутствия

Родившиеся в 70-80–90-е ещё застали время, когда поход был естественной частью жизни поколения родителей. У отца была одна из любимых фотографий: они с друзьями стоят где-то в горах возле пещеры, обнявшись и опираясь друг на друга.

Тогда поход ещё не был lifestyle-индустрией. Палатка была снаряжением, а не дизайн-объектом. Её не фотографировали для Instagram, зато почему-то фотографии из самих походов хранили десятилетиями.

Сегодня кемпинг вернулся, но другим:

В 2025 году больше 52 млн домохозяйств в США и Канаде хотя бы раз ночевали на природе, выше допандемийного уровня. Почти треть выездов приходится на глэмпинг, для 31% новичков он становится первым знакомством с кемпингом. Расходы кемперов в местных экономиках достигли 66 млрд $.

Вокруг старого желания поставить где-нибудь временный дом выросла современная индустрия. Вместе с ней появился класс вещей, назовём их living gadgets. Предметы, которые пытаются упаковать всё больше функций дома во всё меньший объём.

DEURBANIZE OBJECT / Предмет недели

Puffer из этого класса. Дебютный продукт бренда из Юты, 2025 год.

Каркаса нет: три надувные арки и пол, который работает регулируемым матрасом от 0,8 до 5 psi. Насос разворачивает её примерно за две минуты. Всё складывается в сумку 64 × 25 × 25 см. 649,99 $.

Дальше начинается занимательная арифметика. Puffer весит 8,3 кг, а со всей системой почти 10. Двухместная backpacking-палатка Big Agnes Copper Spur UL2 весит около 1,4 кг. Zpacks Duplex Lite меньше 425 граммов.

Сравнение смешное: всё равно что сравнивать велосипед и кабриолет на том основании, что оба позволяют путешествовать без крыши. Но именно поэтому оно и интересно: Puffer вообще не пытается стать лучшей туристической палаткой.

Забавно, что советская «Памирка-2» (брезент, две стойки, восемь оттяжек) весила около 3,5 кг. Наши родители несли на себе втрое меньше палатки, чем сегодня весит предмет, обещающий избавить нас от возни с палаткой.

Прогресс не всегда означает дематериализацию. И в этом смысле Puffer не улучшает туристическую палатку. Он меняет набор компромиссов. Меньше навыка. Меньше времени. Больше веса. Больше стоимости. Больше зависимости от технологии. Независимых испытаний на ветер пока нет, проколы исключены из гарантии.

Опытный походник резонно спросит: «Зачем?»

И будет прав.

Потому что Puffer, кажется, сделан вообще не для него.

Встроил схему которую мы рисовали, разбирая программу поселений для одного известного проекта: из чего складывается место для жизни и Инфраструктура человеческого присутствия. Получились две оси: длительность пребывания и уровень стандарта. Палатка оказалась в крайнем верхнем левом углу: минимум времени, мин оснащения. Всё, что мы называем архитектурой, находится правее и ниже.

Puffer на ней не двигается вправо, он опускается вниз: тот же срок, другой стандарт. Отсюда и вес, и цена.

Между палаткой и недвижимостью помещается спектр: camper, cabin, tiny house, глэмпинг, prefab. И палатка остаётся его минимальной единицей. Несколько квадратных метров контролируемого пространства. Граница между телом и погодой. И чтобы это можно было свернуть в сумку.

В том же исследовании есть контртренд:

77% кемперов говорят, что им достаточно просто быть на природе, без программы и развлечений.

Мы производим всё более сложные вещи, чтобы человеку было проще оказаться в месте, где ему, как выясняется, почти ничего не нужно.

Сколько вообще нужно архитектуры, чтобы место стало своим?

P.S. С этого поста DEURBANIZE немного расширяет диапазон.
Большие исследования никуда не исчезают, но между ними здесь будет больше предметов, домов, мест, систем, исторических моделей и небольших наблюдений о среде, в которой мы живём – разговор о природе как о среде жизни, а не только как об отпуске. Мы смотрим не на то, от чего уходим, а на то, к чему можно прийти.

Не только архитектура адаптации. Скорее разные детали складывающегося human habitat. Впереди много интересного.

DEURBANIZE #deurbanize #deurbanize_object

Кардиограмма человечества

Вчерашнее затмение на несколько часов превратилось почти в глобальный кампейн космоса. А один случайный кадр неожиданно стал для меня визуальной метафорой мысли, которую я давно пытался сформулировать: где именно на длинной линии человеческой истории мы находимся сейчас?

↓ Продолжение
https://telegra.ph/Kardiogramma-chelovechestva-08-13

#deurbanize_anthropological_diary

8 ЦИФР - чтобы обдумать за чашкой кофе ☕️

Countryside: A Place to Live, Not to Leave

В начале марта многие побывали в Катаре на ArtBasel в Дохе. Но куда интереснее было попасть на то, что там идёт параллельно – вторую выставку-исследование Countryside от Рема Колхаса. Некоторым повезло и Рем сам провел им экскурсию.

Первая версия этого проекта открылась в Гуггенхайме в 2020 году за три недели до пандемии у локдауна Нью-Йорка. Рем и команда OMA/AMO тогда выбрали точки по всему миру, где сельская местность переживала радикальные изменения – и показали: главное происходит не в городах. Просто мы туда не смотрим.

Во второй части – уже в Катаре – Колхас представил концепцию «Дуги»: непрерывная полоса сельских территорий от Южной Африки через Восточную Африку, Катар и Центральную Азию до Восточного Китая. Пояс, где большинство людей по-прежнему живут традиционным укладом — кроме Ближнего Востока, который несётся вперёд на форсаже модернизации.

Рему конечно «везет», первую выставку почти никто не увидел из-за пандемии, вторую из-за войны в регионе, также увидят не многие. Видимо человечеству не удастся стать мудрее. Но мы продолжим это дело, развивая канал и медиа DEURBANIZE - в чем и вы можете помочь, делясь нашим контентом с теми, кто не равнодушен к теме гармоничной эволюции планеты и человека.

Здесь – восемь простых цифр от Рема, которые меняют угол зрения:

Город: 2% суши → 50% человечества → 80% загрязнения

Сельская местность: 98% суши → 50% человечества → 20% загрязнения

Половина людей планеты живёт на 98% её поверхности – и производит в четыре раза меньше загрязнения. Но весь наш дискурс о будущем сосредоточен в городских пузырях, которые занимают 2%.

Проект Countryside созвучен DEURBANIZE тем, что это не ностальгия и не романтизация деревни. Это другая карта мира – и другая логика того, где и как стоит жить.

Сознание — это среда. А среда — это сознание.

В продолжении темы новых знаний, еще одна книга на полку 2026 года. Майкл Поллан, автор десятка книг, включая «This Is Your Mind on Plants» (с теглайном: Opium — Caffeine — Mescaline), «How to Change Your Mind», «Cooked», «In Defense of Food», «The Omnivore’s Dilemma» и «The Botany of Desire», стали бестселлерами. 24 февраля 2026 вышла его новая книга — «A World Appears: A Journey Into Consciousness». И она попадает в самый нерв того, о чем мы говорим на DEURBANIZE.

Прочитав интервью и рецензии на нее, похоже Поллан задаётся вопросом, который звучит просто, но на который нет ответа: почему быть нами — это что-то ощущаемое? Почему 1,36 кг губчатого серого вещества порождают мир — с цветом, запахом, смыслом? И как исследовать внутреннюю жизнь, если мы имеем к ней столько же дистанции, сколько рыба — к воде?

Поллан подходит к сознанию через множество линз — нейронауку, философию, психоделику, духовность, литературу и «нейробиологию растений», ссылаясь на знания от ученых, которые ищут проблески сознания в растительном мире. Отдельная линия — попытки инженерии чувств в ИИ. В интервью New York Times Magazine Поллан говорит: сознание стало нашей «светской заменой души». А с приходом ИИ мы подходим к «коперниканскому моменту» — переопределению того, что делает нас людьми.

Почему это важно для тех, кто думает о среде и создают ее?

Потому что среда — это не стены, не ландшафт, не инфраструктура. Среда — это то, что осознаётся. Качество среды — это всегда качество внимания к ней.
Поллан пишет, что учёные уходят от чисто материалистических теорий сознания к чему-то более радикальному. Это перекликается с тем, что мы на DEURBANIZE называем переходом от антропоцентризма к антропокосмизму — от доминирования над средой к включённости в неё.
Если среда формирует сознание, то сознание формирует среду. Круг замыкается. И вопрос «как мы живём» неотделим от вопроса «как мы осознаём».

📖 Michael Pollan

Журналист, ставший иконой нутрициологии, хотя его книги о еде критикуют, говоря что это скорее научпоп для новичков, чем откровение для тех, кто уже в теме. Но Поллан все же не учёный и не медик, а журналист ставший иконой нутрициологии. И возможно, сознание — та тема, где честный взгляд дилетанта стоит больше, чем ещё одна академическая монография.

Первые его книги были о еде и сельском хозяйстве, но в последние годы он сместил фокус в сторону изучения сознания. Его книга «How to Change Your Mind» (2018) о терапевтическом потенциале психоделиков стала культурным событием и была экранизирована Netflix. «A World Appears» — логичное продолжение этого пути.

«How to Change Your Mind» 2022 — Netflix

Interview with Michael Pollan 2026 — New York Times Magazine

Читать или слушать «A World Appears: A Journey Into Consciousness» 2026 — на Amazon и на Apple Books

DEURBANIZE: SERENBE READING LIST

Проект Serenbe, которому я посвятил ранее несколько заметок, один из лучших примеров wellness community. Несмотря на высокую долю хаоса в мире, проект остается стабилен и продолжает радовать своим балансом и умиротворением не только самих жителей. Именно в таких средах рождаются новые смыслы для нового времени. На днях мне попалась свежая подборка книг от основателя Serenbe — Стивена Найгрена (Steven Nygren), делюсь. Сам по себе проект Serenbe небольшой, но путь Стивена интересен. Он сам уже довольно мудр и участвует в изменении законодательства в части землепользования для защиты от расползания поселений, выстраивая баланс дикой природы, жителей и фермеров — в лучшем жанре DSA.

А начинался Serenbe, как серия вопросов о земле, сообществе, бизнесе и о том, что на самом деле значит жить хорошо. Со временем экологи, градостроители, философы и педагоги помогли уточнить эти вопросы и придать форму ответам. Стивен Найгрен о подборке:

«Здесь я хочу выделить шесть конкретных книг, которые оказали глубокое влияние на моё мышление и на то, как Serenbe развивался на протяжении многих лет».

«Она» / She — Robert A. Johnson

Юнгианский аналитик Роберт А. Джонсон исследует то, что часто вытесняется в современной культуре: интуицию, эмоциональную осознанность и «женские» аспекты психики. Через миф и психологию он показывает, что личностный и культурный рост невозможен без баланса между логикой и чувствами, контролем и восприимчивостью. Для Найгрена эта книга стала напоминанием о том, что создание места для жизни — это глубоко человеческий процесс, выходящий далеко за рамки инженерии и финансов. Эволюция Serenbe требовала умения слушать не меньше, чем умения вести.

«Последний ребёнок в лесу» / Last Child in the Woods — Richard Louv

Книга формулирует проблему растущего разрыва между человеком и природой. Лув вводит понятие «дефицита природы» и доказывает, что свободный, регулярный контакт с ней необходим для здоровья, креативности и эмпатии. Этот подход лёг в основу философии Serenbe: недостаточно просто сохранить землю — важно встроить её в повседневную жизнь через тропы, открытые пространства и возможность постоянного взаимодействия с природой.

«Коррекция курса» / Mid-Course Correction — Ray C. Anderson

История трансформации компании Interface после осознания экологической цены традиционного бизнеса. Андерсон показывает, что устойчивое развитие — не препятствие для успеха, а источник инноваций. Его пример укрепил убеждение, что никогда не поздно изменить направление и что долгосрочное мышление является не только этическим, но и экономически оправданным. Этот подход напрямую повлиял на модель развития Serenbe.

«Благословенное беспокойство» / Blessed Unrest — Paul Hawken

Хокен описывает глобальное децентрализованное движение миллионов организаций, работающих над экологической устойчивостью и социальной справедливостью. Это «движение без названия» действует без единого центра и идеологии. Книга напоминает, что Serenbe — не изолированный эксперимент, а часть более широкого процесса системных изменений, основанных на намерении и настойчивости.

«Город для пешеходов» / Walkable City — Jeff Speck

Спек показывает, что пешеходная доступность — один из самых действенных ответов на проблемы здоровья, экологии, неравенства и социальной изоляции. Его ключевая мысль проста: когда люди ходят пешком, сообщества становятся сильнее. Компактные центры, близость функций и отказ от расползания застройки в Serenbe напрямую отражают эту философию.

«Озеленение архитектуры» / The Greening of Architecture — Phillip Tabb

Доктор Филлип Табб был центральной фигурой в создании Serenbe с самого начала этого удивительного пути. Значительную часть успеха Serenbe я связываю с его видением и наставничеством. В книге «Озеленение архитектуры» Фил утверждает, что архитектуру следует понимать как продолжение экологии — систему, поддерживающую благополучие человека и одновременно уважающую природные процессы.

DEURBANIZE + AGE: как меняется натуральный интеллект — и зачем нам перестраивать маршрут

(в продолжении предыдущего поста)

Мы часто воспринимаем возраст как линейный спад: чем старше — тем медленнее, хуже, менее актуально. На деле — всё наоборот. Просто мозг работает по разным траекториям в разные периоды жизни.

1. Две траектории интеллекта: подвижный и кристаллизованный интеллект — два разных двигателя
• До ≈40 лет доминирует подвижный интеллект (fluid): рабочая память и скорость обработки, сосредоточенность, способность быстро решать новые задачи, скорость, фокус, «решил-сделал». Это время проб, стартапов, одиночных рывков.
• После 40–45 всё больше раскрывается кристаллизованный интеллект (crystal): способность распознавать паттерны – библиотека паттернов, связывание идей и умение синтезировать, наставничество и обучение других, формировать новые системы. Этот интеллект может расти до 80+ лет – резкий рост 40–50 лет и плато до 80+.

2. Что это значит на практике
• В 30–40 хочется быть быстрым и первым. Но уходит энергия — и это нормально.
• В 40–50 приходит другое качество: глубина, связность, дальнозоркость. Не спринт, а стратегия.
• В 50+ особенно важны роли наставников, хранителей, архитекторов знания. Появляется шанс быть полезным обществу в новом, более зрелом ключе.

Почему это важно для DEURBANIZE
Здесь мы мыслим средой. Города, как и люди, проходят свои пики и спады. Мегаполисы последних десятилетий — продукт подвижного интеллекта: быстро, плотно, агрессивно. Но сейчас — фаза выгорания. Им не хватает «кристаллизованного» уровня — памяти места, горизонтальных связей, сообществ, осознанного соседства и наставничества.
Пришло время кристаллизовать знания, строить распределённые, устойчивые среды с фокусом на здоровье и лучших практиках social-wellness культуры. Не просто «сбежать за город», а перенастроить систему: от эгоцентра к экосистеме (от эго к эко).

3. Стоит осознать, для всех возрастов — есть своё место и ритм в экосистеме жизни
• Если тебе 30 — исследуй, пробуй, не бойся ошибаться.
• Если 40+ — не пытайся догнать себя прежнего. Становись архитектором систем.
• Если 50+ — ты нужен. Делись знаниями, передавай, собирай смысл.

Мы живём не одну жизнь, а серию обновлений. И каждый цикл — не про спад, а про смену типа энергии. Вопрос: как построить мир, в котором каждый тип ума и возраста — нужен?

Скоро выйдет подкаст DEURBANIZE в котором мы, вместе с Дарьей Золотухиной – соавтором канала и сообщества Дикие, обсуждаем еще один вид интеллекта – телесный интеллект.

DEURBANIZE

#deurbanize #2life #городивозраст

В новом выпуске подкаста Noôtalks мы с Кирой Альтман говорим о сосредоточении и рассредоточении в жизни, о поиске себя и среды, где ты можешь расти. О совместном творчестве, ноосфере, ульях как метафоре новых коубов, и даже о деревянном велосипеде для премьер-министра Нидерландов. Кира умеет погрузить в такие уголки сознания, где вдруг всплывает что-то забытое и неожиданно важное.

Разговор получился и про то, как среда влияет на человека, и как сам человек может создавать среду, в том числе через сообщества, как Noôdome — место, которое я сам мыслю как живую лабораторию смыслов, точку роста и навигации во взрослом возрасте.

Отдельно зацепили интересную мысль: 40 лет — это цикл схожий для человека, технологий и городов. Для человека: к этому возрасту часто теряется любовь к себе, и вернуть её помогают новые смыслы и творческие действия. Для технологий: за 40 лет они проходят путь от создания инновации и прорыва до стабильной нормы — и выхода на плато, требует переосмысления чтобы технология вошла в нашу жизнь. Для городов: многие великие города-проекты от рассвета до пика, тоже проходили свой цикл примерно в 40 лет Афины, Агра, Пекин, Амстердам, Лондон, Нью-Йорк, Токио — развивались в этом временном интервале, по сути усилиями двух поколений.

Приятного прослушивания!
⏳ 23:26

Все выпуски подкаста Noôtalks можно найти в разделе «Подкасты» приложения Noôdome (доступно для членов сообщества).

Город как концентрация
Загород как синтез

В классическом урбанизме города конкурировали за инвестиции, ресурсы и людей.
Сегодня конкуренция меняет ось: теперь важно не только что внутри, но и что вокруг.

Город — территория молодежи и накопления.
Города притягивают молодых:
• за знаниями
• за нетворком
• за культурой и карьерой

Город — это концентратор скорости, возможностей, новых знакомств и пробы себя в разных ролях. Это пространство высокой плотности событий и возможностей. Здесь формируются связи на всю жизнь, здесь происходит фазовый переход от потенциальности к актуальности, от обучения — к действию.

Загород — территория зрелости и синтеза.
После 30–35 лет возникает новый запрос:
• на тишину
• на фокус
• на интеграцию всего прожитого

Со временем, накопив знания, связи и опыт, человек всё чаще ищет не новое, а глубокое. Где-то после 30–35 лет у многих появляется потребность интегрировать разрозненные фрагменты опыта в целостную картину. Появляется стремление создавать: школы, мастерские, сообщества, знания.
Это не побег из города, а следующий этап.

Города конкурируют за свой загород.
Появляется новая метрика — не только “центры притяжения”, но и “поля созидания”:
• творческие резиденции
• ретриты и авторские школы
• центры знаний и кампусы
• экологичные поселения
• новые монастыри знаний

Нужен индекс загородной среды городов:
• плотность резиденций
• качество природы и связи
• инфраструктура для тишины и созидательного труда
• зрелые комьюнити

Город как точка старта. Загород как точка сборки.
Город и загород — это не антагонисты, а два этапа одного жизненного цикла.
Там, за чертой, возможно, начинается настоящее будущее.

В качестве иллюстрации в течении ближайших недель тут на DEURBANIZE появится несколько примеров: резиденций, ретритов и пространств синтеза, а вы поделитесь в комментариях своими.


🏞️ Zaishui Art Museum один из лучших примеров архитектуры созидания — последний проект Джунья Исигами — километровый музей, выходящий из Китайского озера.
По словам Исигами, целью проекта было показать, насколько китайская архитектура, как правило, "закрыта" от окружающей среды. "От самого крошечного жилища до самого монументального здания, все в некотором роде кажется оборонительным. Здесь же чувствуется смирение…". Исигами считает, что главное - рассматривать архитектуру как "нежного гиганта" окружающей среды и искать новые отношения между природным и искусственным.

DEURBANIZE

Youthquake

Прежде чем проектировать города на других планетах, стоит задать себе честный вопрос: насколько хорошо мы понимаем, как должны развиваться города на Земле? Будущее начинается не на Марсе, где скорее всего первыми появятся машины — оно начинается с переосмысления нашей земной Урбансферы. Пока одни мегаполисы стареют и стагнируют, другие — молодеют и стремительно растут, требуя новых подходов. Пора взглянуть на глобальную карту городов по-новому.

Глобальная демографическая карта стремительно меняется. Города Старого Света — Лондон, Париж, Токио, Москва — сталкиваются с нарастающим старением населения, тогда как мегаполисы Глобального Юга — Дели, Мумбаи, Кейптаун, Сан-Паулу — становятся моложе, динамичнее, многочисленнее. Этот демографический сдвиг требует новой повестки: градостроительство больше не может быть универсальным инертным и бездумным. Планирование, инфраструктура и социальная архитектура должны учитывать не только численность, но и возрастные ритмы жизни.

Демографический сдвиг: Стареющий Север и молодой Юг 🌐 Урбансфера в эпоху демографического контраста

В стареющих городах Старого Света перед урбанистами стоят задачи адаптации инфраструктуры к нуждам пожилого населения: обеспечение доступности, развитие медицинских и социальных услуг, создание комфортной городской среды для старшего поколения. В последнем особенно преуспевает например Канада и ее парковый город Ванкувер, где все опирается на статистические возрастные прогнозы.

В то же время, молодые мегаполисы Глобального Юга требуют инвестиций в образование, создание рабочих мест, развитие жилищной инфраструктуры и транспортных систем (тут как раз новая транспортная революция на подходе и Китай уже начал ее обеспечивать). Им необходимо внедрять инновационные решения, ориентированные на молодое и растущее население.

Демографические изменения — это не просто статистические тренды, которые необходимо учитывать. Это вызов к созданию по-настоящему новых подходов к городской жизни — чувствительных к возрасту, ритму, фазе, смыслу. Мы уходим от логики потребления глобалистического и входим в век знаний — синтеза, открытий, передачи, формирования новых культур и практик. У людей разных поколений — разные, но подлинные потребности: в сообществе, в среде, в образе жизни, в труде, на фоне ИИ и роботизации – всех «благ» эволюционирующей техносферы. И именно на них города пока не умеют отвечать.

Вопросов становится больше, чем ответов. Но именно это делает сегодняшний момент уникальным: мы стоим на пороге настоящих инноваций.

Далее приведу несколько примеров и идей, чтобы вместе подумать о том, какие ответы может предложить философия DEURBANIZE

K2-18b: Атмосфера, как у Земли — но на другой планете
Как человечество учится мечтать о жизни в непохожем мире

В 124 световых годах от нас, в созвездии Льва, вращается загадочная планета — K2-18b. Она в 2,6 раза больше Земли, с густой атмосферой и, по последним данным телескопа «Джеймс Уэбб», содержит водяной пар, метан и углекислый газ. Это первые признаки того, что где-то за пределами Солнечной системы может существовать экзопланета с элементами “углеродной биосферы”.

K2-18b не похожа на наш мир. Она массивнее, с более плотной атмосферой, возможно состоящей из водорода, и давлением, с которым наш организм не справится без технологий. Но именно такие условия делают её объектом интереса — это одна из немногих планет за пределами Солнечной системы, где может существовать жидкая вода.

Как можно было бы жить в таком месте?

Версия 1: Летающие города
В плотной атмосфере планеты можно представить аэростатные поселения, зависающие в верхних слоях атмосферы — выше давления и температуры, несовместимых с жизнью. Как на Венере, только над океаном метана.

1.а. Летающий город советского арх. Георгия Крутикова (1928) — утопический проект, где люди живут в парящих над землёй жилых модулях, а поверхность используется лишь для производства. Передвижение — в индивидуальных летающих капсулах. Архитектура — манифест освобождения человека от быта и гравитации, символ новой социалистической реальности.

1.b. Станция в фильме Oblivion (2013) —действие происходит в 2077. Архитектура и дизайн мира воплощают чистую, футуристичную эстетику: парящий над облаками Sky Tower — дом главных героев — минимализм стекла, открытого пространства и скрытой автоматикой. Обслуживаемые ими ресурсные станции на Земле — впечатляюще интегрированны в пейзаж. Летательный аппарат Bubbleship сочетание элегантности и маневренности, а сферические дроны — глянцево-белые, с симметричной формой и встроенным оружием — выглядят как безупречно спроектированные охранные машины.

Версия 2: Плавучие платформы
Если под облаками действительно находится жидкий океан, возможны модули-острова, полуавтономные города, питающиеся солнечной энергией (или геотермальной, если она доступна).

2.a. Oceanix City от рхитектурное бюро BIG (Bjarke Ingels Group) разработало несколько концепций плавучих городов, ориентированных на устойчивость, автономность и адаптацию к изменению климата. Это самый известный из них — проект Oceanix City, представленный в 2019 году в сотрудничестве с ООН-Habitat.

Версия 3: Подповерхностные купола
Наиболее консервативный сценарий — замкнутые базы в кратерах или под почвой, как будущие станции на Марсе или Луне. Но с возможностью использовать местные ресурсы для жизнеобеспечения.

3.а. Moon Project Olympus — совместная инициатива BIG, ICON и SEArch+, направленная на разработку лунных поселений. Проект предполагает 3D-печать с применением лунного реголита для куполообразных структур, способных защитить обитателей от радиации, экстремальных температур и микрометеоритов, обеспечивая безопасное и комфортное проживание на Луне.

3.b. Mars Dune Alpha — прототип марсианского жилья, построенный в Центре космических полётов имени Джонсона в Хьюстоне. Эта 3D-печатная структура предназначена для проведения длительных симуляций миссий на Марс, включая исследования в области питания, физического и психического здоровья экипажа. Проект служит тестовой площадкой отработки технологий и архитектурных решений для будущих марсианских поселений.

K2-18b очень далеко, но если космические технологические открытия позволят до нее долететь, то это может стать новой страницей в истории освоения экстремальных условий. Как и кратеры на Земле — эти следы прошлого стали местом новой жизни и устойчивых сообществ, — так и атмосферы других миров могут однажды стать нашим домом.

DEURBANIZE — это не только про постурбанизм и пересмотр роли городов, но и про переосмысление того, где, как и зачем мы вообще живём. Даже если это в 124 световых годах отсюда.

DEURBANIZE