***

Над миром, зажатым в стальные тиски из границ,
Где в карту впиваются черные стрелки штабов,
Мы просто хотим видеть свет из-под детских ресниц,
А не отсвет пожаров и тени тюремных столбов.
Отец поправляет в кроватке ночной балдахин,
И сердце его замирает от каждого эха:
Неужто опять среди мирных и сонных долин
Прокатится гром не грозы, а военного цеха?

Мы - «маленький люд», мы заложники цифр и долгов,
Нас судят по строчкам, придуманным в душных домах.
За неосторожное слово, за поиск богов,
Нас прячут в бетон, оставляя лишь горечь и страх.
Мы скованы пеней, кредитом и вечным «нельзя»,
Бессильны пред властью, что мерит людей на убой.
Но разве для этого крутится наша Земля,
Чтоб каждый второй становился для власти «мишенью» и «слугой»?

Как можно поверить, что мир достигается взрывом?
Что в пламени бомб расцветает когда-то покой?
Там, за горизонтом, под тем же небесным разливом,
Смеется ребенок и тянет ладошку к другой.
Там точно такая же мать не смыкает глаза,
Там точно такой же старик ищет крохи тепла.
Неужто не видно, что общая наша слеза
Смывает границы, которые ложь провела?

Нам шепчут с экранов: «Они - это корень всех бед»,
Рисуют врага, чтоб оправдать свой холодный расчет.
Но ненависть - это лишь яд, а не яркий рассвет,
Она не спасает, она лишь к могилам ведет.
Народы не ищут траншей, не желают руин,
Нам нужно лишь солнце, и хлеб, и немного любви.
И если есть Бог - Он для каждого в мире один,
И нет Ему дела до споров на мертвой крови.

Он видит не флаги, а трепетный, искренний пульс,
Он слышит молитвы на сотнях чужих языков.
Ему безразличен имперский, карающий курс,
И звон орденов, что дороже и крепче оков.
Мы созданы быть продолжением нежной мечты,
Мы жаждем ладони коснуться, а не кулака.
Зачем же сжигать за собою живые мосты,
Пока еще верит в спасенье людская рука?