***

Ненавижу находить у ангелов оторванные крылья
В пыльных подворотнях, где гуляет ледяной сквозняк.
Их бросают в мусор, присыпая серой, едкой пылью,
Будто это ветошь, хлам ненужный, брошенный пустяк.
Перья пахнут озоном, рассветом и немного гарью,
Белизна запятнана копотью наших земных костров.
Мы привыкли жить в плену своих глухих сценариев,
Где для тех, кто светел, не найдется милосердных слов.

Кто они, эти падшие по чужой воле?
Может, это те, кто верил в правду до конца?
Им ломали суставы, топили в тягучей, липкой боли,
Чтобы не сияли их наивные и прозрачные лица.
Мир - огромный пресс, кузница свинцового цинизма,
Где любую мечту стригут под корень лезвием «нельзя».
Мы глядим на чудо сквозь кривую и злую призму,
Равнодушно мимо по своим делам скользя.

Я нахожу их на чердаках, за облезлыми дверями,
Там, где когда-то жили надежда и звонкий смех.
Крылья лежат, растерзанные жадными зверями -
Теми зверями, что сидят внутри всех.
Они не из перьев и пуха, они из тончайшей ткани,
Из надежд, что не сбылись, из веры в людское тепло.
Но кто-то пришел с ножом, скрываясь в густом тумане,
И срезал то, что так долго и трудно росло.

А ангелы ходят рядом. В старых куртках и кедах стоптанных,
Прячут шрамы под свитером, смотрят обреченно вниз.
Они больше не парят над толпою, вечно ропщущей,
Их заставили принять земной, суровый компромисс.
Они стоят в очередях, пьют горький кофе в пластике,
И никто не видит в их глазах отражение иных миров.
Мы стерли их величие ластиком серой статики,
Оставив им только тяжесть железных, тугих оков.

Сколько же их, остриженных, бродит по мокрым улицам?
Сколько их задохлось в тесноте бетонных пустых коробок?
Небо над городом вечно хмурится и сутулится,
Глядя, как путь их земной и извилист, и робок.
Каждый взмах души для нас кажется странной причудой,
Мы боимся тех, кто умеет летать выше крыш.
И поэтому бьем наотмашь, жестоко и люто,
Пока в ответ не услышим мертвую, злую тишь.

Я поднимаю перо, оно всё еще дышит, живое,
Пух прилип к рукам, словно тихо просит: «Исцели».
Но как залечить то, что было самою судьбою
Навсегда приговорено к притяжению пыльной земли?
Ненавижу находить… Но нахожу опять и снова,
Складываю в сердце эту память, как горький клад.
Мир стоит на боли, это главная его основа,
Где каждый второй в душе нецелован и распят.

Но пока хоть кто-то видит этот пух на грязном асфальте,
Пока чье-то сердце сжимается от этой немой беды,
Не задергивайте шторы, свет в окне не гасите, не жальте
Может, по этим следам мы выйдем из вечной узды.
Я иду сквозь город, в толпе растворяясь бесследно,
Сжимая в кармане обломок небесного серебра.
В мире, где право на полет стало почти заповедным,
Я буду искать тех, кто еще помнит вкус добра.