Все более активная роль церкви в российской политической жизни — это не симптом зарождения теократии, но признак углубления процесса секуляризации. Пример Пруссии и Турции показывает, что успешная секуляризация предполагает не уничтожение церковных институтов, но их инкорпорацию в интересы бюрократии. Причем интересно, что в случае с ортодоксальными и католическими церквями секуляризация происходит намного сложнее. Так как в силу наличия церковной иерархии и структуры, в отличие от ряда протестантских церквей, церкви как институту выгодно оставить за собой привилегию оставаться источником перераспределения символических и материальных благ, а не просто звеном в государственном перераспределении. Успешная секуляризация — это именно включение церкви в формальную политику.

С другой стороны, это объясняет, почему многие церковные деятели осуждают какое-либо участие церкви в политике, даже если формы этого участиях согласуются с церковными ценностями. Любое подобное участие — это вовлечение в процесс секуляризации, который церкви рационально выгоден в принципе быть не может. Превращение в государственных агентов выгодно отдельным церковным представителям, но не церкви как институту. Поэтому если церковь, например, поддержит христианского кандидата на демократических выборах, то она уже включается в процесс секуляризации.

https://link.springer.com/article/10.1007/s10602-018-9262-5?utm_medium=spredfast&utm_content=Springer_Article&utm_source=twitter&utm_campaign=Springernomics_&sf195122808=1