Сын хотел бы быть к отцу ближе, но чувствует, что у того есть некие другие занятия и интересы, которые ему важнее семьи. С тургеневским героем всё понятно: его иные интересы состоят в том, что он компенсирует разными сторонними эротическими приключениями тяготы корыстного брака с ревнивой женщиной старше себя. В Даре брак между родителями героя предполагается по любви, хотя описанные её проявления - от исчезновения во время свадебного путешествия до "марш домой" и семьи, покинутой во время революции – своеобразные. Отношения отца с матерью подозрительно напоминают, хотя и в более нежном ключе, родителей героя в Первой любви, разве что там муж покидает жену не ради других женщин, но ради бабочек (хм).

Тургенев, разумеется, описывал свою собственную дисфункциональную семью, судя по мемуарным свидетельствам, максимально близко к печальной реальности. В Даре автор сделал отца героя куда более отстраненным родителем, чем был его собственный весьма вовлеченный отец - судя, опять же, по свидетельствам современников, в том числе таких недоброжелательных, как Корней Чуковский. Однако не упомянутая в Даре, но известная читателю Набокова по Другим берегам и рассказу Лебеда история дуэли случилась как раз из-за сплетни о том, что Владимир Дмитриевич женился на наследнице Рукавишниковых из-за денег. Брак родителей героя-рассказчика Первой любви прямо описывается как брак по денежному расчету.

Всё это происходит в романе, основной романтической линией которого является что? Отношения главного героя с Зинаидой. Инцестуозная часть сюжета Первой любви пародийно-сниженным образом передана от отца героя отчиму героини – который, в свою очередь, заимствован из другой тургеневской повести – «Несчастная». Родство Щеголева с «г. Ратчем» и Зины Мерц с Сусанной подтверждается довольно точными текстуальными совпадениями (как забыть «движение зрачков») и сюжетными рифмами, и отмечено в монументальном комментарии Александра Долинина к Дару. А мамаша тургеневской Зинаиды и весь её бедный и неустроенный домашний быт вполне соответствуют Марианне Николаевне и её берлинскому хозяйству: она могла бы применить к себе реплику княгини Засекиной «Что делать! Были времена, да прошли. Вот и я - сиятельная, - прибавила она с неприятным смехом, - да что за честь, коли нечего есть». В доме у Щеголевых нет, разумеется, этого развесёлого цыганского элемента и хоровода поклонников, а единственная попытка набоковской Зины невинно развлечься – пойти на новогодний бал-маскарад – не встречает никакого сочувствия в герое и заканчивается полным провалом.

Текст Дара, этот компендиум всей русской классики, представляет собой наложение многочисленных текстов, мерцающих друг сквозь друга, и Тургенев – важный элемент этой ткани. Героиня романа – не Зина, а русская литература, предупреждал автор недогадливых.