ете всю суть, потому что то, что случилось в ту ночь, это не вопрос факта, это во многом вопрос, на который вы сами должны ответить. Это мне кажется абсолютно гениальным ходом. "Подросток" в этом плане в миллион раз проще. Из-за постоянного нарастания темпа сюжета и подливания масла в огонь, мне кажется, можно не заметить, а что вообще происходит по сторонам от магистральной дороги, по которой несется главный герой. Все диалоги воспринимаются просто как способ узнать какую-то информацию, которая нужна, чтоб разгадать главную тайну и понять, что делать дальше, чтоб к ней приблизиться. В более поздних работах Достоевского наоборот диалоги (и монологи) – это самое важное, но они почти ничего не делают для продвижения сюжета или некой "разгадки". В "Бесах", в строгом смысле, направленного куда-то сюжета вообще нет, и большая часть событий происходит, когда главного героя нет на сцене. При попытке читать более вдумчиво мне показалось, что главная интига это совсем не то, что будет с документом, а кто такой Версилов и чего он хочет на самом деле, весь сюжет герой как будто пытается это узнать, и я не уверена, что у этого в конце находится ответ (намеренно?..)

4. Если "Лолита" – это величайший пример недостоверного рассказчика, то "Подросток" – это роман, где все персонажи недостоверны. Так как главный герой постоянно находится в положении, где ему неизвестна вся картина происходящего, ты интуитивно ждешь появления кого-то, кто сможет изложить всю историю сразу и прояснит мотивы всех остальных. В итоге же получается, что нельзя доверять словам ни одного из персонажей, так как каждый либо врет, либо говорит лишь часть, либо имеет в виду свои интересы и полагается на наивность героя и на необдуманность и реактивность его действий. Версилов, который для меня главная загадка, меняет свое положение с врага на самого близкого друга несколько раз в течение романа, и поэтому так сложно воспринимать его длинные и подробные "откровения" с сыном, так как им тоже склоняешься не верить (наверное, не зря в начале дается деталь, что он всегда как будто шутит и усмехается, даже когда гооворит серьзено). К концу романа Ахмакова оказывается либо верхом всех совершенств, либо "одним пороком", и понять, что из этих двух вариантов верно на самом деле, мне кажется невозможно. В этом смысле "Подросток" гораздо выше аналогичных по задумке романов, так как ломает представление о том, что все, что говорят главному герою, либо ложь, либо правда (под конец ты все равно не можешь понять, что из этого кем и когда говорилось). Ну и банально это делает сюжет более интересным. В этом смысле герои-перевертыши и герои-трикстеры делают аллюзии на "двойственность" и расколотость более яркими.

5. Тем не менее, "Подростку" очень далеко до "Бесов" и до Ставрогина в частности, и до других работ Достоевского. Действительно, у Достоевского в каком-то смысле двойственны почти все перснажи: у них любовь к Богу перетекает в ненависть к нему, униженность и жажда униженности сочетается с уязвленной гордостью, благородство сочетается цинизмом. Я думаю, ни для кого, кто читал "Преступление и наказание", не кажется парадоксальным, что Раскольников – это полное чудовище и при этом верх гуманизма. Наоборот, это очень хорошо уживается и поддерживается. Верх противоречий у Достоевского это, конечно, Ставрогин, который в одну минуту готов жениться на сумасшедшей юродивой, а в другую насилует двенадцатилетнюю девочку – потому что ему так хочется и потому что для него не существует моральных оценок вне своего желания. В "Подростке" же, мне кажется, персонажи (конкретно Версилов) дествительно трикстеры, которые меняют свою форму спонтанно, не под напором какой-то идеи, не под напором "надрыва" Достоевского, от которого у него часто герои готовы броситься в любую пропасть с какой угодно высоты и наоборот. С Версиловым, такое ощущение, происходит натуральное помешательство и шизофрения, – но совсем не такая убедительная, как у Раскольниклва, которая превосходно описана. В этом смысле его совсем нельзя до конца понять, вычилить какие-то его true intentions и что для него на самом деле