2026

The year is 2026. Again. 
Ф. наклоняется ко мне через стол, на котором стоят наши плошки с супом, и говорит: 
- Слушай, я волнуюсь за тебя. Как-то мало социальных контактов. Ты с кем-то вообще общаешься?
Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы я обиделась. Раньше у меня почти не было такой роскоши в Париже - людей, которые бы хорошо меня знали. А теперь их все больше и больше. Надо же.
И я знаю, что Ф. имеет в виду.  

- Да ладно тебе. - говорю я, и подбираю с стола толстую пластмассовую суповую ложку. - Не так все и плохо. Ты ж меня знаешь.  
- Ну у меня есть компания друзей, а у тебя... 
- А у меня нет. Я обычно-то не рвалась общаться, а теперь, когда сконцентрировалась еще больше, вообще трудновато поддерживать дружеское общение. В реале. Ну, ты знаешь. 

Я говорю Ф. , что хочу сделать. Какая у меня мечта. Вернее, не мечта, а план - раньше она была мечтой, а теперь стала планом. Он опять кивает. Он не выглядит удивленным. 
- Я ведь никогда не читал ничего твоего. Если дашь прочитать, на английском или французском, я с удовольствием прочитаю. 
- Спасибо.  
- Да не за что.
- Ты чего не ешь? 
Он кивает на свою лапшу: 
- Сейчас.  

У Ф. волосы отросли, и теперь ниже плеч. Он смотрит на меня, и беспокойство в его лице реальное. Знаешь, есть такая строчка, не помню из какого репера, we used to share a connection, now it feels like it's wearing and streching, пишу я ему потом смску. Я наконец-то могу себе позволить говорить, что думаю. Никакое первое свидание такого не позволит. А наш коннект не ощущается так, пишу я. Не ощущается, как протертая веревка, которая висит на одной ниточке. Ощущается, как та, которая крепкая и все еще там. Просто другая теперь. Понимаешь, что я хочу сказать? 
Ф. говорит да. Понимаю. Я хотел сказать то же самое. (Хоть бы сказал, что метафора хорошая, а!)
Ты звони и пиши, говорит Ф. И я буду звонить и писать. И после половинки пойдем выпить куда-нибудь. Ага, киваю я, так у меня будет два пост-ужина, один с беговым клубом, а другой с тобой. Или наоборот. Ну и что. Ага. 

No dicks, no sex, no attraction, no foolery or bullshittery. I will probably never do that again. Honestly, sometimes I think I never should. 
Ага, ага. 

Ты не позволяешь себе получать удовольствие, говорит Д. Не спускаешь себя с поводка. Секс же признак жизни, энергии, которая бьет и оживляет. Он говорит это какой-то другой фразой, но смысл такой. Смысл такой, смысл такой, смысл такой, и я понимаю, о чем он говорит. Д. вообще часто говорит вещи не целясь, но в цель. Вот что бывает, когда человек всего Ницще прочитал.
Почему меня так всегда шокирует эмоциональный интеллект у мужчин? В смысле что он не на уровне чайной ложки, как у Рона Уизли, или табуретки? Почему, когда меня читают столько мужчин, у которых он выше потолка (и у все равно каждый раз открывается рот*). Почему это каждый раз так шокирует, когда тебя понимают?
Когда ту картинку, которую ты пыталась создать, видят насквозь, и с улыбкой такие:
- Ну да, ну да. 

Поводок натягивается, отпускается, натягивается, отпускается. Я не только про секс, я про творчество, я про внутреннюю свободу, я про все. Есть люди, у которых этого поводка никогда не было. Никакого. 
И есть я. 


*Ну а если по уровню эмоционального интеллекта вы табуретка или вообще томат, то не волнуйтесь. Здесь вам тоже рады. Это как в том твите парня по имени Георгий, который знать не знает, что я знаю его имя и его помню, "она спрашивает у пацана, что он к ней чувствует, а пацан уже давно был бы рад почувствовать впринципе хоть что-нибудь".
😘

[если вас бесит стиль текста с английскими фразами, то я очень извиняюсь. это не признак выпендрежа, честное слово].