Каким бы был этот блог, если бы я осталась в Москве?
Когда стояла, замерзая, притоптывая ногами в рыжих меховых ботинках, на Бауманской и тоже ждала трамвая - 45го, больше номеров не помню. Трамваи были видны издалека, и видно было, как несколько их собирается один за другим, и первый скользит через перекресток. Я наизусть помню ту остановку, провела там, наверное, сотню часов - в сторону Следственного комитета, в сторону Курской, в сторону Авиамоторной, через мост, большое открытое пространство, поворот, который я знаю наизусть. Вернее, не знаю. Помню. Трамваи движутся навстречу друг другу.

I wanna tell you I love you but I cannot reach you.

Я лежу, скрючившись, на кровати, и читаю чудесную книжку Ромы Свечникова "Рома едет". Про то, как двадцатилетний парень просто вышел из дома, поднял руку, поймал попутку... и вернулся через год. Или полтора года. Как парень без денег, без мысли о том, что дальше, без понятия о том, что делать, объехал весь мир. Книга очень цельного человека, на самом деле. До сих пор ее помню. Не знаю как сказать - человека, на которого еще не успели повлиять мнения других, и который идет из своего, внутреннего компаса, а не из того, что говорит ему общество. У меня ушло десять лет, чтобы это узнать, а он знал уже тогда.
Это после полумарафона. Почти сразу после. Жара удушающая, пыльная, забивающая горло, ноздри и легкие. Тексты не занимают тогда такого места - я что-то пишу, конечно, но в блокнотовских файлах и по большей части не воспринимаю это всерьез. Уж точно нет мыслей начать какой-то публичный блог. Для кого? Зачем? Кто будет это читать?

При переезде я решаю завести блог, чтобы топнуть ногой о землю и сказать, что начинается новая страница. Что я так хотела все изменить, так стремилась к этому, что вот оно наконец произошло. И что теперь все будет по-другому.
Сколько людей говорят эту фразу "теперь все будет по-другому"?
Только у меня, невероятно, но все и правда стало по-другому. Совсем не сразу, совсем не с первого дня, но, когда я бежала тогда по листьям в Гайд-парке, что-то фундаментальное тогда сдвинулось, как плита, и встало по-другому. И никто, кто меня тогда видел в этом парке, не знал этого, а я знала. Я знала. Я знала, что что-то стало по-другому. И что будет по-другому теперь.

"Я не хочу тебя отпускать, но я тебя отпускаю". Выжженная земля, которую оставили у меня внутри эти слова, и агония тех нескольких дней после того, как они были сказаны. Если это не любовь, то что же тогда. Если это не любовь, то что же.

Это лето 2016го. Мое последнее московское лето. Пригородные электрички - если бы кто-то знал, сколько времени своей жизни я провела в пригородных электричках, где один туалет на весь поезд и в тот страшно заходить, где в тамбурах курят, ну вы знаете, и поддувает из окна, и надпись "не прислоняться". Я даже сейчас, сидя в хипстерском парижском кофе-шопе, где слово "электричка" никто и не слыхивал, закрываю глаза и вижу этот шрифт.
Да что там. Мне даже не надо закрывать глаза.