2016

I'm going on dates and I'm hanging my head
I wanna share an apartment, a room, and a bed
I want to say I love you but I cannot reach you
I'm learning to lose, that's the thing they don't teach you
(с)


The year is 2016.
Мое последнее лето в Москве. Последнее душное, пыльное, рабочее, конечно, но работа уже начала уезжать куда-то вбок перед перспективой того, что будет дальше. Мое последнее московское лето, и, мне кажется, я знала, на каком-то уровне уже тогда знала, что оно будет последним.

Я сегодня так глубоко задумалась об этом, что провалилась в свои мысли минут на сорок, просто уставившись в пространство. То, что было тогда -  и двор с привядшими клумбами, и водитель, который вез меня через всю Москву с вещами и спросил что-то вроде "Вы не боитесь?", и я не помню, что ему ответила. Правда не помню. Н., которая везла меня через всю Москву, только теперь в другом направлении, без поворотников на своих вишневых "Жигулях", и мне одновременно было страшно и смешно, и еще немного гордо, что у меня такие друзья. К., которая помогала мне собирать икеевский стол, сидя на полу в той дыре на самом-самом конце синей ветки, не Митино, но почти в конце, где я тогда жила. Я нашла эту комнату, когда меня выперли из общаги, где я рассчитывала дожить до самого отъезда, и почему-то так боялась сказать родителям, что сняла комнату у незнакомого человека, что почти пять месяцев врала, что из общаги меня не выперли. А выперли меня драматически, со сменой замков к комнате (!). Но это история для какого-нибудь другого раза.

А К. приехала и как ни в чём ни бывало говорит “У тебя отвертка есть. Где?”
И мы с ней собрали стул и табуретку. И тумбочку, кажется. Кроме дивана и шкафа, и пыльного пола, это и было все, что было в той комнате. Еще почему-то помню четыре огромных граната на столе и красное пятно от сока, которое я потом не могла оттереть. Мое последнее московское лето.

Почему я никогда не писала об этом? Почему не писала об этом тут? Потому, что это было на той странице, которую я решила перевернуть, взять и перевернуть, когда приехала - прилетела в Лондон, продралась через нахамившего мне офицера полиции на границе, который "никогда не слышал о такой школе", швырнула чемодан на пол, нацепила кроссовки и пошла бегать в Гайд-Парк, где уже кучами лежали на земле листья, и воздух был немного серым, хотя был всего лишь сентябрь. Начало сентября. Я пошла бегать, чтобы огромность того, что я только что сделала, не раздавила меня, как блин. Есть такие шаги, когда нельзя пойти назад.
Пары были на следующий день. Аудитории и новые люди были уже на следующий день. Мой последний рабочий день был четыре дня назад. Вечер в пивной с человеком, которого я когда-то любила, но больше нет, больше нет, больше нет, был пять дней назад. Все это было почти десять лет назад. Назад. Назад.

Сентябрь в Москве был другой, не такой, как в Лондоне - мы вчетвером шатались вокруг то ли Казанского, то ли Киевского вокзала, и фотографировались, и я была в пиджаке и водолазке, которая у меня до сих пор зашвырнута куда-то в чемодан,  и эти фотки потом оказались на фейсбуке - С. обнимает меня одной рукой на плечо ("Ты нравишься этому молодому человеку", говорит М., увидев фото. - "Да нет!" - "Ну да"), а Н. и С. наклоняются поближе к камере, но фотки все равно нечеткие, и все мы смеемся. С. и С. теперь уехали, каждый в свою страну, я теперь здесь, Н. теперь там и мама прекрасной девочки. С синими глазами наверное. Не знаю почему с синими. Я ее еще не видела, но так думаю.

- Странно же говорить "я хочу стать писателем", - говорю я Н. в другой свой приезд. Она сидит напротив меня с округлившимся животом и улыбается. Когда живота не было, она не улыбалась так. Это новая улыбка.
- Это как "я хочу стать художником". Странновато как-то.
- А почему нет? - говорит Н.
Почему нет.

I'm learning to lose, that's the thing they don't teach you.