Если быть совсем уж честной, я написала на 13м, когда накрыло в первый раз.
Я на 13м километре, говорю. Что, доволен теперь, что со мной не бежишь.
Он пишет (эх, он хороший очень человек) - ну, ты уж больше половины пробежала. Ты молодец, давай, у тебя получится. 

На 15м я пишу Блять, ну почему ты отказался. Почему ты отказался со мной бежать, падла, пишу я.
Ты знаешь, почему, пишет он. (и не только потому, что мы разошлись - у него были уважительные причины, и вообще, человек может вот просто не хотеть бежать 21 км первый раз в жизни, да еще и не в своем городе). 
Я бы тоже щас страдал, пишет он. Я ж не тренировался. Не готов.
Какая разница, готов ты или не готов, думаю злая я на 16м километре. Какая разница блять, главное что ты должен был быть тут, а тебя тут нет, мразь ты эдакая. А знаешь еще к чему ты не готов. Нет, туда не пойдем, не пойдем, думаю, и продолжаю как-то ковылять дальше.

Ничего из этого я не пишу, понятное дело. Пишу this shit is fucking never enging. Это блять никогда не кончится. 17й, кажется, км. Он ничего не пишет.

Потом пишу Как тяжело, а. Просто зачем я на это согласилась. Не помнишь, зачем я на это согласилась.

Раз уж пошел такой разговор, поговорим немного про коридор боли. 
После расставания есть коридор боли, и во время полумарафона есть коридор боли. И во время родов есть, наверное, коридор боли, причем так сказать в буквальном смысле, и во время много еще чего, о чем я не знаю, он есть. У меня вообще есть теория, что в каждом большом достижении он есть  - построить ли компанию, сделать первый миллион, написать ли книгу, достичь карьерного прорыва, построить дом, вырастить ребенка и сделать так, чтобы он не убился до 18 лет и вырос кем-то достойным, вылечиться от болезни, прожить много лет с одним и тем же человеком. 
Везде есть коридор боли, и чаще всего тебя о нем не особо предупреждают, и жизнь с тобой как-то не особо церемонится, когда тебя в него втискивает. И чаще всего нет примерно никаких указаний, когда он закончится. Знаков, как говорится в том меме, тоже не будет.

Основное свойство коридора боли - даже когда ты знаешь, что в конце есть результат и конец вообще есть, когда ты внутри, у тебя полное ощущение, что ЭТО будет вечно длиться. Веч-но. Это тупо бесконечные 5 км, которые не закончатся никогда. Никогда. Вся моя жизнь будет эти пять километров, все, чего я когда-либо делал, хотел или мечтал. В этом и есть феномен этой вот “последней мили”, про которую я в последнее время бесконечно и все время думаю, последней невыносимой мили, которая тяжелее, чем все предыдущие 12, 15. 100 миль. И уж точно длиннее первых 10 миль, это тупо статистический факт.

Также надо сказать, что в этом коридоре, да и раньше/позже временами, есть такой режим автомеханика. Как на Формуле один, когда машине быстро меняют колеса. 
Режим автомеханика - это такое задваивание. Когда тело - водитель - продолжает двигаться вперед, а автомеханик - элемент сознания, который в фоновом режиме прикидывает, что делать. Перебирает - так, а если еда. А если лед. А если вода. Так, а если представить, что после финиша будет пиво и жареная картошка. А какая жареная картошка - как фри или как правда жареная, на сковородке, горкой? И с ней маринованный огурчик. А как насчет представить, что все твои желания уже исполнились, и ты весь такой торжествующий летишь вперед? Ладно, это не работает, тогда как насчет того, что все твои враги сдохли? Вот прямо все? Отлично, с кого начнем?
Автомеханик это очень полезно, короче. Когда тебе, мягко говоря, не очень, он соображает что делать и примеряет то одно колесо, то другое.

Есть еще одна зона, которую я называю белой, после 30 км. Это когда вообще пусто и ничего нет в голове, и ты вообще не понимаешь, как ты сюда попал. Белый экран и все предустановленные программы слетели. Я там была всего раз в жизни и очень удивилась, конечно.