Живя он в восемнадцатом веке, он был бы уместен ровно так же, если даже не больше, чем в двадцать первом. Не то, чтобы я думаю, что он немного не в своем времени. Нет. Просто... ну, не знаю. Я немного узнала его, и вот. Теперь я не могу подобрать слов, кроме как писать по гипотетический замок его семьи. Вместо прилагательных, годящихся, чтобы его описать, мне на ум приходят заброшенные крепости, как в книге “Я захватываю замок”, луга, небо, пастбища, реки. Лавандовые поля. Запах меда и вереска, и далекого моря. Всем тем, чем может быть страна, в которой я живу. 

Английский опять приходит на помощь - I rarely met someone who so blissfully doesn't give a fuck.

В. - это В. Он это просто он, его неожиданная резкость, которая не резкость вовсе, а прямота, его отношение к работе, его честность, которую он ни разу не придерживает, как я, натягивая поводья. О, очарование человека, который профессионал настолько, что ему все равно, что о нем подумают. 
Я столько встречала людей, прогибающихся под авторитеты, под свое начальство, под тех, кто им нравится - костюмом ли, статусом ли, деньгами, внешностью, молодостью или, наоборот, положением. Столько людей, которые боятся, и этот страх ими управляет. Столько людей, которые хотели впечатлить своих друзей, родителей, бывших. Настоящих. Я сама такая. Мне не все равно, что обо мне подумают. Только с недавних, совсем недавних пор я начинаю вступать в свои собственные контуры, становиться как бы больше, как бы ярче. Как лампочка. Вот что делает честность. 
 
А он... я не знаю. Как будто у него никогда и не было инстинкта себя сдерживать. Он не хамит, нет, но говорит что думает вне зависимости от тог, кто перед ним, и ровно за это его уважают, и ровно это он умеет делать, как мало кто другой умеет. И он сердится, и устает, и горячится - хорошее слово “горячится”.  И ворчит, и говорит, я устал от этого цирка, а я говорю, только не уходи во время проекта, а, как же я тут буду. “Как же я тут буду” я не говорю конечно. “Если ты уйдешь, то все пропало” тоже не говорю. Я умею себя держать в корпоративных рамках. Хорошо, что я это умею.

Но вот что бывает, когда у тебя отлетает резьба - ты сближаешься с людьми. Ты сближаешься. С. Людьми.  
 
В. - это пример того, как можно влюбиться в характер. Что можно влюбиться в характер. Я не говорю, что влюбилась - ощупываю это ощущение, и это непохоже на любовь. Это похоже на честность, на поддержку. Я очень благодарна ему за то, как он меня поддержал. Я благодарна за наши разговоры в рабочих чатах, которые со временем стали почти ежедневными, где он иногда кажется таким циничным, а я иногда кажусь такой наивной. Потому что он циничный, а я наивная, наверное.

Иногда в людях можно разглядеть что-то такое, чего раньше ты в них не видел. Или оно всегда там было, просто я не видела.

Но, когда ты сближаешься с людьми, тебе становится страшно. Тебе становится страшно - а что увидел он? А вдруг мне показалось? Мне что, нравится коллега? Который никогда, как и я, не задал ни одного личного вопроса, который был вежлив и никогда ни одним словом не поставил меня в неловкое положение, с которым мы работали - работали, что в девять утра, что в восемь вечера, когда отредактированный наконец контракт надо было отправлять, и не переходили эту границу, и просто… ну просто как-то даже на расстоянии поняли, что мы не то чтобы думаем одинаково, но ценим одинаковые вещи? А когда совпадают ценности, так же проще.

А что, если никому нельзя доверять? А что, если я ушла в отпуск и как-то… не то чтобы скучаю, но странно без этих сообщений? А что, если я просто вообразила себе все это   - или, хуже, допустим, что не вообразила, и что дальше? Ничего.