Течения

(Последний пост в серии.) 

Недавно читала интервью про то, что мы живем в симуляции, и подумала о том, что если уж это симуляция, то иногда надо делать отчаянные ходы. 

Прошло уже несколько дней, а история с Лео меня не отпускает - я беру телефон, пишу там заметки по две, по пять строчек, закрываю и кладу телефон обратно в карман. 

Я просто почуяла своего, что ли. Разглядела своего. Разглядела кого-то, с кем я могу быть близка. Даже не физически, нет. Дело не в этом. А того, кто поймет. 

Хотя писатели в целом очень странные люди, очень сконцентрированные на своем собственном shit, и от этого shit их никто на самом деле не может отвлечь. Не восемь встреч по работе, ни погода, ни даже любовь. Ну, во всяком случае, ненадолго, потом обратно к станку.

После встречи с ним я подумала, что мне надо обратно к станку. Я сидела на своем диване, печатала и думала - надо к станку, надо возвращаться туда. После десяти часов в день, которые он сказал, что пишет (5 коммерческие тексты и 5 свои) и его глаз с темными синяками под ними, и его лица, по-своему красивого, не такой смазливой красотой, а сосредоточенной, сфокусированной красотой человека, который видит что-то невидимое, и сероватого от усталости, я подумала, что и мне надо возвращаться. 

И еще я помню его движение, когда он пальцами полистал толстую книжку, которая лежала на моей стороне стола. Как поласкал, что ли. 

Когда ты помнишь такие детали про мужчину, а вы виделись всего один раз, то у тебя, как правило, проблемы. 

Но я расскажу вам, как можно задавить влечение - очень просто. Другими событиями, которые вы выкладываете сверху, как карты в колоде. И они наслаиваются и наслаиваются, заслоняют его от вас, и в конце концов он растворяется, ворот его рубашки растворяется, ботинки, которое он наклонился зашнуровать, растворяются, солнце тебе в глаза и в нос, оранжевое над горизонтом, растворяется, вывеска метро Quai de la Rapee растворяется, серые улицы в сумерках растворяются, боль в ногах после пробежки растворяется, снова его руки и то, как он наклонился, слегка перегнувшись через стол, растворяется. Все уходит. Ничего не остается.  

Мы идем рядом и молчим. И мне не хочется говорить, что тоже очень непохоже на меня. И мне нечего сказать. Мы идем и все как обычно, это просто вечер, очередной вечер очередной субботы в шумном и душном Парижском августе, и мне не хочется, чтобы он ушел. 
Человек мечтает быть понятым, а не быть любимым, говорит одна цитата, автора которой я не помню. L'homme veut pas etre aime mais etre compris. 
Я просто так редко встречала людей, которые бы видели и понимали эту часть меня. Я так редко натыкалась на кого-нибудь, кто бы понял.  

Мы шли и я думала, что вечер уже проходит, свидание проходит, момент этот проходит, и я ничего, совсем ничего не могу сделать, чтобы его удержать. Я отправила ему текст, чтобы удержать. Не его. Момент. Чтобы пнуть ногой дверь в этот самый коридор между двумя людьми, пробить дыру в заборе между двумя незнакомцами. И, может быть, это самое смелое, что я когда-либо сделала. 

И в моем телефоне нет новых сообщений. Их не будет завтра, не будет послезавтра, не будет никогда. Люди приходят и уходят, приходят и уходят, и поток несет нас всех дальше и дальше по течению.