Ранее писал о том, как прокуратура активно врывается в битву за
🔍 Главное их оружие - т.н. "иски о возмещении ущерба, причиненного преступлением". Проще говоря, с обвиняемых по 199 УК РФ (неуплата налогов компанией) через суд взыскивают налоги этой компании.
⚖️ В 2017 г. Конституционный Суд своим Постановлением № 39-П (также известно как "дело Ахмадеевой") установил ряд серьезных ограничений и требований для таких исков.
✖️ Один из них: если уголовное дело закончилось не обвинительным приговором (а, например, прекращено по срокам давности) - то прокуратура должна "с нуля" в иске доказывать вину ответчика (например, директора компании-налогоплательщика) в том, что эта компаний налоги не заплатила.
Но это же долго, муторно - и не всегда результативно...
💡 Поэтому был придуман лайфхак: трактовать согласие обвиняемого на прекращение по срокам давности как ... молчаливое согласие с обвинением. И некоторые суды, к сожалению, такую логику подхватили.
На скриншоте - один из свежайших примеров революционного (во всех смыслах) толкования норм УПК.
📑 В такие моменты задумываешься о правильности разделения по специализациям: когда судьи гражданского состава начинают толковать нормы УПК - получается не всегда.
Про "многосторонне-векторно-профильность" прокуратуры я вообще молчу. Широте их интересов в пору завидовать Леонардо Да Винчи и Илону Маску.
🔈 Поэтому свежие газетные заголовки про то, как Генеральная Прокуратура снова нашла какую-то неуплату налогов, а потом отчиталась о доначисленных миллиардах (интересно, сотрудники ФНС от таких рапортов прокуратуры какие чувства испытывают?), не навевают ничего, кроме горькой тоски.