Вечный читательский вопрос: какую книгу взять следующей?
Раньше я действовала по принципу «экстрасенс и багажник»: просто водила руками и выбирала «как чувствую». Но на днях в одном крупном литературном блоге встретила рекомендацию: «прочтите первый абзац».
Поэтому сегодня представляю вашему вниманию первые абзацы 7 книг и предлагаю выбрать наиболее подходящую.
1) «Жизнь, которую стоит прожить. Альбер Камю и поиски смысла» Роберт Зарецки
Мне не уступят даже мою собственную смерть. А между тем мое самое заветное желание на сегодня – тихая смерть, которая не заставила бы слишком переживать дорогих для меня людей.
Предсказание, сделанное Альбером Камю в последнее десятилетие его жизни, сбылось, а его желание – вряд ли. На наших глазах вокруг творческого наследия великого алжирца закипают бурные споры.
2) «Слоновья память» Антониу Лобу Антунеш
Больница, где он работал, была та самая, куда он детстве не раз провожал по утрам отца: старинное монастырское здание с часами, словно снятыми с фасада муниципального совета, двор с потускневшими платанами, бредущие куда попала оглушенные транквилизаторами пациенты в больничных пижамах, жирная улыбка охранника, так задирающего уголки губ, будто рот вот-вот вспорхнет с физиономии и улетит.
3) «Ветер смятения» Сельва Альмада
Механик закашлялся и сплюнул мокроту.
- Легкие у меня прогнили, - сказал он, утер рот ладонью и снова наклонился над открытым капотом.
Хозяин машины промокнул лоб платком и тоже просунул голову под крышку капота. Поправил очки и уставился на месиво из горячих железяк. Перевел вопросительный взгляд на механика.
4) «Письма Баламута» Клайв Стейплз Льюис
Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества.
Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы ради обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии.
5) «Вещи» Жорж Перек
Сначала глаз скользнет по серому бобриковому ковру вдоль длинного, высокого и узкого коридора. Стены будут сплошь в шкафах из светлого дерева с блестящей медной окантовкой. Три гравюры: одна, изображающая Тандерберда, победителя на скачках в Эпсоме, другая – колесный пароход «Город Монтеро», третья – локомотив Стивенсона, - подведут к кожаной портьере на огромных черного дерева с прожилками кольцах, которые можно будет сдвинуть одним прикосновением. Тут бобрик уступит место почти желтому паркету, частично скрытому тремя коврами блеклых тонов.
6) «И смерти твоей не увижу» Антонио Муньос Молина
«Если я здесь, с тобой, если вижу тебя и с тобой говорю, то мне снится сон», - сказал Аристу, озираясь с удивлением, благодарностью, недоверием, опасение, что все может исчезнуть в любой момент, остановив наконец взгляд на Ариане Цубер полвека спустя, на ее глазах, не изменивших ни цвета, ни выражения, удивляясь, что, вопреки своей уверенности в безошибочности воспоминания, на самом деле он их позабыл, что память его не сохраняла эти прекрасные улыбчивые глаза, то синие, то серые, которые глядят на него в эту минуту точно так же, как в тот последний раз в мае 1967-го, в другом веке и другом мире, но все той же комнате, где, как он понял сразу же, едва переступив порог, почти ничего не поменялось, причем речь тут идет не о мебели, не о картинах и шторах на окне, а о самом освещении…
7) «Гомер навсегда» Ласло Краснахоркаи
Убийцы, за ним гонятся убийцы, не лебеди, уж это точно, он, правда, понятия не имеет, чего вдруг с языка сорвалось это «лебеди», почему не бараны, не голуби или, скажем, почему не стайка стрекоз, ну и ладно, сорвалось и сорвалось, так он и повторял про себя про убийц и лебедей, в общем так иногда и надо делать, в смысле тупо повторять что-то про себя, нуда, у него обнаружилась вдруг такая склонность, редко, но бывает, и, наверное, это невредно – позволять вниманию отключиться…»
✍ Поделитесь, какая из книг зацепила вас? А я в комментариях чуть позже расскажу, что же выбрала я.