- Ты гот или эмо?
- Мама, я рефлексирующий интеллектуал!
С чем у вас ассоциируется слово «кладбище»? Абстрагируясь от трагедии, мне на ум ассоциативно приходят - спокойствие, тишина, созерцание, размышления, колышущиеся на ветру ветви деревьев. По-настоящему прошибает от мысли, сколько же людей жило, было счастливо, страдало и умирало до меня, и сколько их будет после.
Некрополь, Новодевичье, еврейское, лютеранское, армянское, старообрядческое и другие кладбища славного Петербурга. Разница культур, традиций, обрядов погребения и даже внешнего оформления памятников. В книге 12 глав, 10 из которых рассказывает об особенностях тех или иных захоронений, краткие истории некоторых могил, которые посетил автор, разные истории прошлого и странности настоящего.
Заинтересовала история о превращении Тихвинского кладбища в мемориальный комплекс в 30-е годы XX века. Халатность работников, перепутанные останки, и вот уже захоронение Мусоргского прямиком у автобусной остановки, а прах Балакирева и Бородина и вовсе за забором. А в могиле Достоевского, действительно ли он?
Автор дает отсылки к рассказу Достоевского «Бобок», в котором уставший Иван Иваныч решается прилечь на одну из надгробных плит и вдруг начинает слышать, как мертвецы общаются между собой. Мне это напомнило «Грязь кладбищенскую», которую я очень хочу прочитать. Интересно сравнить авторские замыслы. Еще встретила упоминание повести Даниила Хармса «Старуха» и мини-новеллы «Судьба жены профессора».
Для автора, да и для нас всех, тафофилов, кладбища это прежде всего не места упокоения мертвецов, а сложная система имен и судеб. Почему эти люди оказались именно здесь и в этот момент? Кем они были? Почему умерли? Как обустроено их последнее место? Как они живут после своей смерти? Кладбища – как кубик Рубика, который, правда, не имеет финальной, «правильной», сборки: у тебя просто в руках десятки переменных, и можно собрать из них свою историю. Причём каждый раз новую. Именно поэтому погосты влекут настоящих творцов, способных в этом наслоении смыслов и предметов увидеть смысл для нас сегодняшних. Удивительно, но кладбища как будто направлены на нас, живых: все эти фотографии в овалах, имена и даты, причины смерти и загадочные эпитафии побуждают прохожих остановиться и задуматься о чём-то.
В романе «Петербург» Андрей Белого говорится: «Известно, что Петербург имеет четвертое измерение, он принадлежит и к загробному миру тоже»
В мои подростковые годы было модно относить себя к определенной субкультуре. Неформалы, готы, эмо. Лично я была приверженцем черно-розового сочетания, потому что ребята в темном, предпочитающие кладбища, меня пугали. Сейчас-то я понимаю, что примкнула не к тому лагерю, потому что тяга к гранитному камушку во мне жила всегда. Попав пять лет назад на территорию Петербургского некрополя, я была шокирована величественностью и красотой памятников. Нет, это не просто даты в стиле родился-умер, а настоящая дань прожитой человеческой жизни. Вижу в этом потрясающе гармоничное сочетание искусства и истории. Такие разные людские судьбы, не о них ли мы читаем в книгах?
Книгу «Зоны отдыха» не следует воспринимать как учебник по некрополистике, это довольно вольные размышления автора, приправленные суровой реальностью и литературными историями. Сборник мне понравился, есть пища для размышлений.
«Еще я узнал, что я тафофил, «любитель кладбищ» - оказывается, существует на свете такое экзотическое хобби ( а у некоторых мания). Но тафофилом меня можно назвать лишь условно – я не коллекционировал кладбища и могилы, меня занимала Тайна Прошедшего Времени: куда оно девается и что происходит с людьми, его населявшими» - Борис Акунин
#отзыв