Do Murashek | Искусство и литература

Каждому народу свойственно думать, что самые серьёзные испытания пришлись именно на его долю, а время, в которое он живёт, и есть поворотное время истории.
 
Несмотря на переизбыток информации вокруг, мы очень мало знаем об историческом опыте других стран. Школьные учебники кое-как помогли нам заглянуть в Европу – буквально одним глазком – а новостная лента зачастую превращается в перебрасывание реплик между сверхдержавами. 

Латинская Америка – обширная, разнообразная и многонациональная территория, где постоянно что-то происходит. Колонизация, войны за независимость, экономические кризисы, восстания и революции, военные диктатуры XX века… Концентрация всего этого на квадратный метр истории здесь максимальная. 

🔴Республика Чили – узкая полоса земли между океаном и горами, – страна, о которой большинство из нас впервые услышали в связке с именем Аугусто Пиночета. За время его военной диктатуры в Чили были убиты тысячи противников режима, а десятки тысяч пережили страшные пытки.

📍 В числе последних был и Луис Сепульведа — чилийский писатель, сценарист, политический активист и правозащитник, о судьбе которого мы писали здесь.

➡️ В прошлом месяце в импринте Plan B мы выпустили его роман «Тень нашего прошлого», который переосмысляет политическую лихорадку XX века в Чили и рассуждает о судьбах людей, которых она заразила. 

💬 «Нет. Они уже не молодая гвардия. Молодежь оказалась разбросана по сотням разных мест, порвана на лоскуты ударами электрического хлыста в помещениях для допросов, похоронена в общих могилах, которые понемногу возникают из-под земли, в многолетних отсидках, в чужих комнатах еще более чужих стран, в гомеровских возвращениях в никуда, и ничего от нее не осталось, кроме революционных песен, и те уже никто не поет…»

✅ 24 октября в книжном магазине издательства в Санкт-Петербурге мы соберёмся на литературном клубе для взрослых, где обсудим роман «Тень нашего прошлого» c  Дарьей Майорской.

🔴К нам присоединится Полина Казанкова — переводчица книги, лауреат «Ясной Поляны» 2025 года. Поговорим о преломлении личного опыта в книге, о работе над переводом и о том, зачем нам пытаться прочесть чёрные страницы «чужой» истории. Регистрация здесь.

Друзья, кто в Петербурге, приходите 24 октября в 17:00 в издательство Самокат на встречу по книге «Тень нашего прошлого» Луиса Сепульведы ⬇️

Сегодня у меня день рождения, и я хочу сделать себе подарок — рассказать о моем любимом художнике. О себе.

В прошлом году я думала, что жизнь — это в том числе расставание с мечтами. Потому что не каждой мечте суждено сбыться.
Но в этом году я бы с собой поспорила.
Я готова отпускать мечты только тогда, когда у меня совсем не останется вопросов к этому миру.И есть у меня чувство, что это случится ой как не скоро.
У меня все еще есть силы искать, верить, любить, ошибаться, не находить и снова искать.

Эту картину я написала после возвращения из Парижа в Петербург.
Это работа про красоту, которая не бывает однозначной. Про субъективные ощущения от реальности и про мой любимый вопрос.

Я не стану давать вам все ответы, мне важно оставить в этой работе место для ваших собственных ощущений, но я дам вам немного визуальных подробностей 👾

А саундтрек сегодняшнего дня как, впрочем, и моей жизни совсем не французский и не петербургский. Это Björk, “Who Is It”: песня про внутренний поиск, про источник любви и силы, который иногда приходится искать очень долго, но оказывается внутри самих нас. И как мне нравится, что все-таки эта песня — один сплошной вопрос.

His embrace a fortress
Carries me, and places
A skeleton of trust
Right beneath us
Bone by bone
Rock by rock
If you ask yourself patiently
Who is it, who is it, who is it?
Who is it
That never lets you down?
Who is it
That gave you back your crown?
The ornaments are
They’re goin around
And they’re handin’it over, handin’it over
Who is it
That never lets you down?
Who is it
That gave you back your crown?
The ornaments are
They’re goin around
And they’re handin’it over, handin’it over
We all have been to the still place
We all have learned the lightness
I carry my pain on my right
But i carry my joy on my left
If you ask yourself patiently
Who is it, who is it, who is it?
Who is it
That never lets you down?
Who is it
That gave you back your crown?
The ornaments are
They’re goin around
And they’re handin’it over, handin’it over
Who is it
That never lets you down?
Who is it
That gave you back your crown?
The ornaments are
They’re goin around
And they’re handin’it over, handin’it over, handin’it over

Но на этот вопрос я все же к 38 (и даже раньше) ответ нашла: это я.

Филонов и «Петербург» Белого, мои личные ассоциации

Как-то я водила приятелей на выставку авангардистов в Русском музее. Одного из друзей зацепило творчество Филонова, и мы какое-то время ещё о нём дискутировали. Мне всегда было тяжело находиться рядом с его картинами: они перенасыщены и визуально, и эмоционально, хотя я считаю Филонова бесспорным гением. Очень сильные, грузные, плотные, давящие. Друг же поделился, что ему сложнее воспринимать тяжёлые, навороченные и многослойные тексты. И тогда я порекомендовала ему никогда не браться за «Петербург» Белого с его звукописью, аллитерацией, сложносочинёнными конструкциями и той самой «мозговой игрой», которая является чуть ли не главным героем всего произведения. Потому что, на мой взгляд, всё это — Филонов в тексте. Теперь этот друг ходит в мой читательский клуб. И угадайте, что мы читаем? ))


Филонов, пожалуй, один из самых загадочных художников XX века. Его называли гением и шарлатаном, бунтарём и пророком, гипнотизёром и сумасшедшим. Искусствоведы подчёркивают: его творчество не вписывается в рамки художественных течений. Он выбрал собственный путь, и его действительно не с кем сравнить. Он создал собственный метод — аналитическое искусство. Свою художественную систему он строил на идее «сделанности»: каждая картина — результат упорной работы, ведущейся годами, пока сумма затраченного времени и усилий не даст абсолютную «сделанность формы». Он писал большие полотна маленькой колонковой кисточкой, кропотливо прорабатывая каждый кусочек холста.

Именно эта маниакальность — я не могу подобрать другого слова — чувствуется в его картинах. Мир у Филонова разложен на атомы и молекулы, каждая точка — «единица действия», каждый мазок — часть бесконечности. Он не просто изображал видимое, он пытался понять невидимые процессы мироустройства.

Если Филонов — это гений, который ни с кем не сравним, то Андрей Белый в «Петербурге» — это писатель, который сделал с русской прозой то, что Филонов сделал с живописью. Он не просто написал роман, он выстроил его как музыкальное произведение, где каждая фраза имеет ритм, каждое слово звучит, а форма становится главным героем. Он написал «Петербург»ритмической прозой, в которой угадываются поэтические метры и используются поэтические тропы. Современникам это казалось вычурным. Замятин даже писал, что Белый страдает «хроническим анапеститом». Но за этой «вычурностью» стоит маниакальная работа над формой — та же одержимость, что и у Филонова. Белый пишет не словами, а звуками. Его фирменный ломаный ритм буквально затягивает читателя в бредовое состояние героев.
Лейтмотивом текста является «мозговая игра» — именно она является чуть ли не главным героем романа. События, сны, галлюцинации героев перетекают друг в друга. Границы реальности ставятся под сомнение, они размыты и проницаемы. И эта самая «мозговая игра» — не отражение ли аналитического искусства?

И это не случайное совпадение, потому что раннего Филонова и символистов роднит ощущение современности как рубежа, кризисного по своей сути. Мир распадался у них на глазах, чтобы собраться заново. У Филонова — через краску и форму. У Белого — через слово и звук.