Шали из детских трупиков, слёзы вдов и флаги над гробами — вот во что обёрнута сволочь во время войны. Любое её преступление оказывается в застенках аффекта. Покрывается карамелью эмоций, которые гасят протест и саму мысль о чём-то, кроме горя.

В этом одна из выгод мясорубки. Граждан всегда можно отвлечь новым зрелищем смерти. Прекратить обсуждение коррупции и репрессий. Возвратить в единство — состояние страха и гнева.

Важно освоить навык отдирания трупов от сволочей. Разделить гнев и поводы для него. Сохранить фокус на системном потрошении, которое ускользает из виду — теряется за сиюминутным насилием.

Гидра не бывает только внешней и представляет собой сплошь убийц на троне. Подобно крысиному королю, убийцы связаны хвостами. Нельзя позволять им прятаться в могилах жертв, твоих слезах, ночёвках под землёй.

"Нет!" — вот агентное слово. Без оглядки на власть и количество тех, кто ей кивает. Или молчит. Отсутствует как голос, эмигрировавший за печень.

Это не значит, что чувства излишни. Что сердце, которое желает мира, должно заткнуться. Уступить место трезвости или, чего хуже, равнодушию к серпантину жестокости. Принять, что мир таков, и перестать видеть сны о крышах, прогулках и небе в глазах...

По небу в глазах летит дрон. И это не звёзды, а вспышки прилётов. И чернота глазок — закрытая дверь, за которой — не ты. Пепелище!

Дух не имеет права утопиться. Жить можно в пику буре. Для этого достаточно нащупать глазом родной глаз. В лесу чужих фигур, теней, беглых мерцаний; за пустотой, за холодом, за болью, где-то — человек.

Священная и расшибающаяся о факты дня мечта не должна становиться убежищем гадов. Ковыряя раны, они требуют отомстить врагу, чья фигура размыта повсюду, по всем — кроме них самих.

Птичка внутри щебечет сквозь грохот. Не для них. Её нужно сберечь для того, кто знает, что человек — это нежность в осаде порядка.

(поддержать автора / бустнуть канал)