Вот, например, живая боль, которая не помещается в агитку. Человеческая реакция на бесчеловечность.

"Я им говорю — я из Херсонской области, у меня дом в оккупации, я им говорю, что у меня мама похоронена в оккупации, и я к своей родной маме на могилу не могу приехать, потому что там оккупация, там дом разбомблён. А они мне: почему не на украинском?".

Что делать вот таким среди таких? Забыть про маму? Про своё? Своих? Войти в положение "титульной нации", которая не считает тебя человеком?

Да, это нужно честно изучать, но делать вид, что это государство не чудовище — не честно. Как и не честно закрывать глаза на отношения людей; на подлую жестокость и каждодневное расчеловечивание.

Теряешь дом, бежишь от бомб и после этого от тебя требуют ещё терять себя: рассказывают, кем тебе быть, на каком языке жить, какую музыку слушать, что помнить...

Удивительно, что это кладбище мечты сопровождается ожиданием, что ты поймёшь необходимость насилия над собой. Станешь патриотом мира, чьи патриоты считают, что твой язык — собачий.

Нужно быть полным ничтожеством, чтобы в ответ на это переходить на мову, дабы убедить своих душителей, что ты не животное.

Нет, это не деколонизация. Это пресмыкательство: отказаться от родной речи, культуры и памяти; виновато избегать сам русский эпитет; стыдиться своей истории и желать примазаться... а, собственно, к кому? Мировым попрошайкам? Потомкам погромщиков, чьи бабушки стреляли по твоим?

Нет. Любви у жалких ищет только жалкий. А Человек на то и Человек, чтобы дышать по-своему, своё и полной грудью.

(поддержать автора / бустнуть канал)