Сопли по поводу ИИ выходят из носов, которым предстоит быть откушенными. Их обладатели застряли в аргументе, обесценивающем любой продукт, произведённый в смычке с аппаратом. Такое застревание сопровождает каждый шаг прогресса. И всякий раз кончается засосом с железякой.

1

Мы находимся на заре онтологически трансформативной технологии, которая не помещается в идею вещи. Рождается суперактант — новая форма жизни, союз с которой меняет нашу.

Машина ещё никогда не была способна выполнять настолько сложные, интеллектуально насыщенные задачи. Отсюда — тревога о роли человека и ценности его труда в новом мире.

Угроза потери работы нависает не столько над работягой, которому предстоит построить инфраструктуру будущего, сколько над работниками офисов и сферы услуг. Под вопросом, однако, не только они, но и завтра их менеджеров.

Каждый заплатит за прогресс свою цену — по мере классовой уязвимости, которая не помещается в привычный нарратив о нищих и сытых: заменить программиста оказалось проще, чем слесаря.

2

Ряд умов тешит себя надеждой на несовместимость ИИ с капитализмом, мол, "без рабочих не будет потребителей и роста, ведь роботы не покупают айфонов". Это — ложное утешение.

Да, мы нужны. И корова нужна. Но эта нужность не гарантирует избавления от скотского бытия.

Нужность в качестве пищи системы ничего не сообщает о количестве нас, которое ей нужно. И меняется это количество не в нашу пользу.

Капитализм — не цель, а средство власть имущих. Если его механики прекратят производить власть, их заменят.

Лишние рты всегда можно перемолоть войной.

3

Вопрос использовать ИИ или нет для меня не стоит. Я знаю, какая деятельность доставляет мне удовольствие, а какая отвлекает от него и может быть делегирована боту.

Угроза потери работы была частью моей прекарной повседневности и до GPT. Эта угроза не решается запретом новых инструментов. Она решается созданием рабочих мест и социальных программ перехода. Их отсутствие — проблема власти. Душителем является вампир, а не машина.

Отказ использовать ИИ не остановит развитие этой технологии. Но исключит голоса отказавшихся из диалога о том, чем ей быть.

4

В моей картине мира нет ничего автономного, "чистого". Есть реляция — взаимосвязанность, взаимозависимость, взаимовоздейственность всего; и есть полилог — коммуникация, трансформирующая своих участников.

ИИ не может заместить меня. Потому что нет никакого меня. Есть тело в отношениях с другими телами. И есть язык, а в нём — фигура "Я", чей референт определяется опытом взаимодействия тела с миром.

Когда Я идёт по лесу, оно меняет лес и меняется лесом. Вот и работа с ИИ — такой же процесс со-становления.

Со-становление неизбежно. Реляция есть и в концлагере. С фашистом. С газовой камерой. Речь не о том, со-становиться или нет, а на каких условиях. Принципиальным тут является вопрос собственности. Совладение творит собеседников. Владение — хозяев и рабов.

5

Может ли средство преобразования человечества оставаться в руках людей, которых человечество не избирало?

Может. Но тогда нас ждёт мир ещё большего неравенства, в котором владельцы лучших моделей решают, кому и на каких условиях даётся доступ к технологиям производства крыльев.

Демократизация ИИ поможет вывести людей из скотского положения. Однако было бы наивным полагать, что те, кто их в него загнал и держит, отзовутся на зовы совести по доброй воле.

Сосущих кровь придётся принуждать. И вот это как раз то, чего никакая машина за нас не сделает.

(поддержать автора / бустнуть канал)