Блондинка сидела во внутреннем дворе Хогвартса, устроившись на краю каменного бортика. Вокруг неё кипела привычная школьная жизнь. Ходили студенты, кто-то громко смеялся, кто-то оживлённо обсуждал последние новости. Шестой курс уже требовал куда больше усердия, чем предыдущие годы. Домашние задания становились сложнее, преподаватели — требовательнее, а количество свободного времени неумолимо сокращалось. Дафну это не особенно беспокоило. Она давно научилась существовать в собственном маленьком мире, куда не допускала никого без особой необходимости.
Гринграсс медленно перелистывала пожелтевшие страницы старой, затасканной книги. От переплёта уже давно исходил едва уловимый запах пыли и чернил, а некоторые страницы были испещрены чужими пометками на полях. Девушка с неподдельным интересом вчитывалась в строки, посвящённые тёмной магии, быстро перескакивая взглядом с одной строки на другую. Когда Дафне действительно было интересно, окружающий мир переставал для неё существовать. Шум голосов постепенно превращался в неразличимый фон, смех и разговоры растворялись, а перед глазами оставались только слова, выведенные на старой бумаге. Совсем иначе всё происходило с книгами, которые она считала скучными, но была вынуждена читать. Тогда Гринграсс могла несколько минут изучать одну и ту же страницу, совершенно не запоминая ни единого слова, лишь бы найти повод отвлечься.
Сначала Дафна даже не обратила внимания на хлопотание крыльев рядом. Лишь когда рядом раздалось настойчивое уханье, девушка нахмурилась и медленно опустила взгляд. Белоснежная сова стояла прямо возле её ног, слегка переступая с одной лапы на другую. Дафна узнала её сразу. Та самая, которую
мама когда-то подарила ей, когда она была ещё ребёнком. К её лапке был привязан небольшой свёрток.
Письма от родителей приходили нечасто. Обычно они были короткими, сдержанными и совершенно обычными: несколько вопросов о занятиях, напоминание о каких-нибудь семейных делах, иногда — сухое замечание отца или пара строчек от матери. Но этот свёрток почему-то сразу вызвал у Дафны неприятное чувство.
Она аккуратно сняла его с лапки птицы и развернула. Всего три предложения. Почерк отца она узнала мгновенно. Отрывистый, резкий, но с идеально выведенными буквами.
«Здравствуй, Дафна. Ты должна быть сегодня дома. Это срочно».
Дафна перечитала письмо ещё раз. И ещё. Три коротких предложения. Ни одного объяснения. Ни единого слова о том, что произошло. Она смотрела на строчки, будто между ними должно было скрываться что-то ещё. Какое-то объяснение, которое отец забыл дописать. Причина, которая могла бы сделать это письмо обычным. Безобидным. Ничего не значащим. Но её не было.
Внутри медленно начало зарождаться
беспокойство. Сначала оно было едва ощутимым, похожим на тонкую трещину, которая появилась где-то глубоко внутри и с каждой секундой становилась всё шире. В голове одна за другой возникали мысли. Что могло случиться? Почему отец написал именно сейчас? Почему не объяснил ничего в письме? Почему она должна быть дома именно сегодня? Дафна пыталась отогнать эти вопросы, убеждая себя, что наверняка существует совершенно простое объяснение. Но чем больше она пыталась найти разумную причину, тем сильнее становилось ощущение, что происходит что-то неправильное.
Гринграсс быстро свернула письмо и убрала его в сумку. Следом туда отправилась книга, хотя ещё несколько минут назад она была настолько поглощена чтением, что не замечала ничего вокруг. Теперь Дафна не могла вспомнить ни единого слова из последней страницы. Она поднялась и направилась в сторону гостиной Слизерина. Шла быстро, почти не замечая людей вокруг. Несколько студентов что-то сказали ей по дороге, но девушка даже не остановилась. Она не отвечала. Не потому, что не хотела. Просто её мысли были слишком
далеко отсюда.
В гостиной она подошла к камину и, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого, переместилась в поместье Гринграссов. Оказавшись дома, Дафна почти сразу поняла, что что-то действительно произошло. В поместье было непривычно тихо. Не та спокойная тишина, к которой она привыкла. Эта была другой: тяжёлой, густой... Такой, которая словно давила на плечи и заставляла сердце биться немного чаще. Даже воздух казался каким-то
чужим.
Отец ждал её. Дафна увидела его и остановилась. Он выглядел уставшим. Слишком уставшим. Лицо казалось осунувшимся, плечи — тяжёлыми, а во взгляде было что-то такое, чего девушка прежде никогда в нём не замечала. Что-то
сломленное. И тогда внутри неё что-то оборвалось. Она ещё не знала, что произошло, но уже чувствовала.
ᅠ— Отец... что случилось?Наверное, если бы отец сказал ей всё сразу, Дафна бы предпочла это. Если бы он просто произнёс несколько слов и оставил её одну, возможно, всё было бы проще. Но он не спешил. И это
молчание оказалось страшнее любых слов.
ᅠ
— Мама умерла. Мариэла.. Она мертва.Дафна не сразу поняла смысл услышанного. Слова будто бы достигли её слуха, но не
сознания. Они повисли где-то между ними, лишённые всякого смысла. Девушка продолжала смотреть на отца, не двигаясь, словно ждала продолжения. Как будто за этими словами обязательно должно было последовать объяснение, которое всё изменит.
Мама умерла.
Погибла.
Нет.
Это
невозможно.
Ещё несколько часов назад она сидела во дворе Хогвартса, читала книгу, думала о домашних заданиях, о совершенно незначительных вещах, которые теперь почему-то казались такими далёкими, будто принадлежали жизни какого-то другого человека.
А теперь её
матери больше не было.
Дафна молчала. Она хотела что-то сказать, но не могла. Горло словно сжалось изнутри, не позволяя выдавить ни единого звука. В груди становилось тесно, дыхание сбилось, и каждый вдох давался с трудом. Казалось, если она вдохнёт чуть глубже, то окончательно поймёт, что произошло.
А она не хотела понимать.
Не могла.
Не хотела верить.
На лице Дафны не отразилось ничего. Ни слёз, ни крика, ни отчаяния. Только неподвижный, почти
пустой взгляд.
Отец, возможно, ждал от неё какой-то реакции. Любой. Но Дафна не могла её дать. Внутри было слишком много всего. И одновременно —
ничего. Внутри будто медленно нарастала пустота, вытесняя всё остальное. Страх. Боль. Они смешивались между собой, превращаясь в одно огромное, бесформенное чувство.
Она не хотела в это верить.
Мама.Её больше
нет.
Эта мысль снова и снова возвращалась в голову, но каждый раз казалась такой невозможной, что сознание отказывалось её принимать. Дафна просто развернулась и ушла. Она не помнила, как дошла до своей комнаты. Не помнила, закрыла ли за собой дверь. Не помнила, как оказалась на кровати. Всё происходило будто не с ней. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку перед собой. Она ждала слёз. Хотя бы одной. Но их не было. Дафна не плакала. Она вообще не могла заплакать. Просто не получалось. В какой-то момент девушка даже почувствовала раздражение от этого. Почему она ничего не чувствует? Почему не может выпустить наружу то, что разрывает её изнутри? Почему её лицо остаётся спокойным, когда весь её мир только что изменился?
Она пыталась вспомнить голос матери. И вдруг поняла, что не может. Нет, она помнила его. Конечно, помнила. Просто сейчас воспоминание было каким-то далёким, будто принадлежало человеку, которого она давно не видела. Дафна закрыла глаза, пытаясь представить её лицо, улыбку, привычные движения, интонации.
Ещё совсем недавно она была здесь. А теперь остались только воспоминания. Дафна медленно сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. Ей хотелось почувствовать хоть что-нибудь настоящее. Убедиться, что всё происходящее действительно реально. Что это не кошмар и не какая-то жестокая ошибка.
Но ничего не менялось.
Матери больше не было.
Некоторые люди уходят из твоей жизни навсегда. Без возможности попрощаться. Без шанса сказать последнее слово. Без возможности вернуть хотя бы один день назад и прожить его иначе.
🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢🦢
Воспоминание медленно растворилось, оставляя после себя лишь знакомую
тяжесть где-то под рёбрами. Дафна открыла глаза.
За окном был уже другой день. Другой год. Другая жизнь.