Эта кованая латинская надпись находится на воротах перед храмом Святого Бруно Кверфуртского в городе Черняховске. Церковь возвели в 1902 году. А назвали в честь "апостола Пруссии" - известного миссионера и архиепископа XI века. Что интересно - в 1008 году Бруно Кверфуртский посетил Русь и встретился с Владимиром Святославичем, при поддержке которого отправился крестить печенегов.
Воспринимать задачу не как проблему, а как возможность. Видеть за препятствием путь вперёд. Эта мысль изменила мой фокус деятельности.
Раньше, если я сталкивался с чем-то неизвестным, то боялся этой неизвестности, она меня тяготила, я чувствовал себя тревожно. Сейчас я воспринимаю её как возможность - возможность узнать что-то новое, чему-то научиться, расширить горизонт понимания, очутиться в необычных обстоятельствах.
Некоторые устойчивые выражения, за которыми мы не привыкли видеть никакого двойного дна, имеют крайне интересную и подчас неожиданную историю.
Так, восклицание "святая простота!" мы сейчас произносим, когда имеем ввиду наивного человека, прикрывающегося мнимым благодушием. Оказывается, оно восходит ещё к Яну Гусу - вождю чешского национального религиозно-политического движения начала XV века. "Sancta simplicitas!" воскликнул он, когда уже будучи на костре заметил, как верующая старушка подбрасывает в огонь охапку дров, думая, что мучениями "еретика" купила себе "царствие небесное".
Ещё один характерный пример - выражение "вернёмся к нашим баранам". Сейчас мы его произносим, когда надо прекратить отклоняться от основной темы разговора. Оказывается, оно восходит к французскому фарсу конца XV века" Адвокат Пьер Патлен". "Revenons à nos moutons" - вернуться к нашим баранам - предлагает в пьесе судья: речь идёт о тяжбе между суконщиком и пастухом, который украл овец у суконщика; во время процесса суконщик вспоминает о том, что защитник пастуха — адвокат Патлен, не заплатил ему за шесть локтей сукна; разговор постоянно уходит от главной темы — и судье приходится напоминать присутствующим о пресловутых баранах.
Наш язык гораздо интереснее и глубже, чем мы можем думать.
В личном общении с одним из своих товарищей я услышал тезис, который сильно резанул ухо. Мол, раз человек по природе склонен к страстям, раз акт грехопадения неискореним, то борьба с его последствиями, словно с ветряными мельницами, вечна, а потому бессмысленна и обречена на провал. Мол, если соблазн к пороку будет преследовать человека всегда, то сопротивление ему - лишь создание невроза. Всё это подкреплялось конкретными примерами - легалайзом наркотиков и проституции. Довод был таков, что эти сферы всё равно никуда не денутся, как бы сильна ни была пропаганда ЗОЖ и семейных ценностей, так не лучше ли вывести их из теневой зоны права, тем самым их общественно нормализовав, что снизило бы криминогенность и увеличило базу налогообложения.
Но вот какой нюанс. Из сущего не следует должное. Из того, что есть какая-то социальная практика, от которой не избавиться, не следует, что сам этот факт приводит нас к необходимости её нормализации. Иной же вывод совершенно антихристианский. Всё христианство в своём этическом аспекте, по сути, построено на том, что свои пороки надлежит преодолевать, что с ними нужно бороться. Да, эта борьба не имеет конца. И в этом её глубокий экзистенциальный смысл, который делает её борьбой высшего порядка. Посопротивляться и закончить сопротивление - это легковесно. Сопротивляться до конца своих дней - это доблестно.
Но дело не столько в этом. Дело и в том, что социальная нормативность внешне крепка, но внутренне хрупка. Всеобщее следование определённым ценностным стандартам, не важно, искреннее или нет, создаёт субстрат для пролонгирующего себя представления о нормальности. Поколеби эти стандарты - и вся конструкция может рухнуть словно Дженга. Иначе говоря, это необходимо и даже желательно, когда остаются некие серые области права, поскольку введение их в юрисдикцию автоматически ввело бы их и в этическую нормативность. Здесь закон стыкуется с моралью.
Как бы то ни было, представление о том, что коль порок не искоренить, то ему надо дать волю, - просто капитуляция перед злом, роспись в своей мелочности и неспособности следовать высшим идеалам. Это представление не просто максимально далёко от моей картины мира - оно чрезвычайно опасно и деструктивно.
❓У каждого свой путь в философию. Но кто-то на него встаёт в молодом возрасте, а кто-то уже на закате жизни. От чего это зависит? Что значит заниматься философией? И насколько тесно она связана с теологией?
↗️О феномене молодого философа поговорили с призёром международной студенческой олимпиады по философии, магистрантом теологии СПбГУ Андреем Володиным.
Вообще есть один абсолютно тупой и антинаучный тезис, который я постоянно слышу, что от коммунистов, что от либералов, что от евразийцев. Даже некоторые националисты несут эту стыдную ахинею.
Мол, империя полностью противоречит национальному государству, а имперец, соответственно, не может быть националистом. Это антонимы.
Хорошо, а как произошло объединение германской нации? Во что такое объединились немцы? Не поверите, но в ГЕРМАНСКУЮ ИМПЕРИЮ. Второй Райх.
Были баварцы, саксонцы, гессенцы, а стали немцы. И да, в Германской империи жили еще и поляки, и евреи, но ни кайзеру, ни канцлеру никогда бы и в голову не пришло назвать свой Райх - многонациональной страной 666 народов.
Хорошо, может пример немцев какой-то исключительный. Тогда, простите, а чьей страной была Французская империя Наполеона? Или Британская империя?
Единственная действительно многонациональная империя была у Габсбургов. Но даже там было понятно, кто здесь главный, а кто нацменьшинство (спойлер: главные немцы).
Империи всегда и везде строились вокруг национального ядра. И интересы этого самого национального ядра и лежали в ее основе. По-другому и быть не могло.
Потому никаких глубоких противоречий между национализмом и имперскостью нет. А любому, кто утверждает обратное, нужно срочно аннулировать аттестат о получении среднего образования.
Консенсус современной политической науки в том, что нация - это концептуальный продукт Нового времени, кристаллизовавшийся в феномене Великой Французской революции. То есть нельзя в строгом смысле говорить о нациях, а потому и о национализме, применительно к более ранним эпохам. Это предпосылка.
Имперство и национализм не контрадикторны, а контрарны. Вдумайся в эти слова. Это значит, что в формальнологическом смысле они друг другу не противоречат, а они друг другу противоположны.
Твои примеры со Вторым рейхом и наполеоновской Францией, конечно, релевантны, но в темпоральном аспекте они игнорируют предпосылку, озвученную ранее.
Если же ты не согласен с предпосылкой, то почему не привёл примеры империй из древнего мира? Как насчёт римских националистов периода, например, Ромула Августа? Или вокруг какой такой "нации" объединилась, например, династия Кантакузинов в Византии? А как насчёт монгольских националистов при Чингисхане? Ой, нет таких, да? Интересно - почему?
Это я ещё не говорю о всякого рода протоимперских или квазиимперских царствах по типу Персии при Кире II или условного тюркского каганата. Признак "быть метрополией для колоний" - специфически имперский, не спорю. Но далеко не единственный.
Империя как политическая форма гораздо древнее национального государства. Только и всего.
- в постановке предельного вопроса о том, на что мы готовы пойти, как далеко зайти, и чем пожертвовать, задавшись целью познать природу вещей. Расценим ли мы появление Маргариты как знак готовности воскликнуть "остановись, мгновение!", удовлетворившись жизнью здесь и сейчас, или посчитаем его очередной кознью Мефистофеля, желающего отдалить нас от вожделенной Ultima Thule? А что, если мы сами заблуждаемся, и этот романтический порыв вечного поиска есть лишь блажь алчущего познания честолюбца? А что, если тоска по беспредельному - химера? А может Гомункул из второй части "Фауста" не так уж и заблуждается в томлении по реальности, по пространству и времени, по плоти и крови? Может быть в этом не меньше смысла? Может быть в этом не меньше счастья?..
🌿 Домик, огород, теплица, а под нею плантация конопли.
Два жителя Гвардейска спрятали в подземном бункере самое дорогое. Для них. То, что должно было помочь обогатиться.
👮♂️ Но двойное дно посадок на приусадебном участке вскрыли сотрудники управления по контролю за оборотом наркотиков областного управления МВД. В подполье оказалось 45 кустов наркосодержащих растений. Общий вес около 24 килограммов.
Всё начинается с текста. Он должен быть цепляющим. Прямо как в этой новости.
Можно было бы начать стандартно, а-ля "двух жителей Гвардейска задержали сотрудники управления по контролю за оборотом наркотиков...". Уныние. Скукота. Не интересно.
А что, если придать новости индивидуальность? Её собственное, неповторимое "лицо"? Конопля в бункере под дачей - тот самый сок.
Но одно дело написать. Совсем другое - убедительно подать. Интонацией сделать акцент на значимом. Удержать микропаузу. Отыграть движением кисти и подъёмом бровей.
Чтение новостей - многослойное искусство. Недостаточно просто прочитать. Надо вжиться в текст. Это приходит только с опытом. Которому я и учусь!
