Все же поздний Шеллинг способен помочь, поскольку он все-таки достаточно ясен, что касается объективности, и ясность эта подключается к чувственному парадоксальным образом: само это "понятие как образ действия", описываемое им ранним, СТИ, и паузы позднего, когда он пишет, что, грубо говоря, всякое успешное познание – это победа над объективным. Разве куда не становится более прозрачным 11 тезис Маркса о Фейербахе? Успешное – это способное (в рамках еще, ок, некритического историцизма, но с этим я как-то пока не могу сама с собой разобраться) выхватить "истину века", то есть скрыть – в случае его позднего – бессознательное истории. Что это все значит на практике, для нас? Вот, например, как вы помните, в "Словах и вещах" Фуко описывает специфические периоды, когда неведимое – прошу прощения за эту теологическую реминисценцию – становится видимым: на авансцену дискурса выходит, сильно редуцируя, дискурс, структурирующий знание. Вот здесь примерно то же, но в просвещенческом масштабе. Но нужно верно понять, что такое это успешное познание в духе шеллингианской мысли. Способность бессознательное истории не принять за вечную истину? Познание, насколько я пока понимаю, для всего Шеллинга возможно потому, что субъект (дух) и объект (природа, позже также история) представляют два полюса: субъект – сознательное, природа – бессознательное. Он не отказался в позднем периоде от философии тождества, но нашел для себя, что конфигурация противоречива, в то время как противоречие ведет к ничто, поэтому некто должен его удерживать. Сомнительная конструкция, разумеется. В то время как философия искусства завершает его раннее теоретическое здание (в школьном смысле названное объективным идеализмом), в парадоксальном жесте, положим, поэта, объединяя два полюса: сознательное и бессознательное, дух и природу (поэтому поэт способен говорить истину, но принципиально неспособен его объяснить – слово движется за словом как если бы из ниоткуда). Но речь не об этом. Речь о том, что "успешное" познание схватывает некоторую несхваченную до этого структуру, и эта структура, будучи действительно схваченной (если она действительно схвачена), меняет действительность: так схваченный капитализм больше не смог изображать из себя внеисторическую истину и скрывать истину свою. Это и есть пример успешного познания – "успешное" познание само переходит в праксис.