Противоречие между психоанализом и критической теорией разворачивается вовсе не на границе внешнего/внутреннего – т.е. проблема психоанализа не в непонимании принципиальной двойственности положения субъекта, находящегося одновременно в анализе и действительности. Скорее, она в позиции, согласно которой политическое требование всегда есть требование к господину, т.е. то, что поддерживает симптом в его аутентичном (т.е. невыносимом) виде. То смешное исследование, где одну группу испытуемых ввели в психотерапию, вторую – в психотерапию и дали денег, а третьей просто дали денег, и две последние группы показали одинаковые (положительные) результаты – в отличие от первой группы – указывает не собственно то, что деньги решают, а то, что субъект оказался в условиях, где действительность – этот многовековой букет овеществленных симптомов – больше не представляет собой то, что триггерит субъекта бесперебойно. И действительность симптома действительно остается на месте, готовая приступить к бою в любой момент. Т.е. структура субъекта не высвобождается – она скорее "отдыхает".
Но демарш "Капитализма и шизофрении" сильно форсировал ставки – психоанализу, я полагаю, нужен не театр жестокости Арто, но брехтовский эпический для начала: чтобы субалтерный субъект осознал внешнее (действительность) как внутреннее (ее овеществление в симптоме, который ведет свою собственную жизнь в теле субъекта), чтобы менять внешнее. И тогда отдельная работа с симптомом станет возможна.
То есть проблема вообще не размещена в области признания