Когда защита одной женщины превращается в обвинение всех остальных

В широко обсуждаемом в США уголовном деле Линдси Клэнси меня заинтересовал не только сам спор о невменяемости подсудимой, но и то, во что он превратился за пределами суда.

Вообще в США любят делать из уголовных процессов шоу, за которым следит вся страна, но это конкретное дело уж слишком было переврано всеми, кем только возможно, поэтому пройти мимо него нельзя.

Клэнси обвиняют в убийстве трех ее детей в Массачусетсе в январе 2023 года. Детям было от восьми месяцев до пяти лет. Защита не оспаривает, что их убила именно она. Спорят о том, в каком психическом состоянии она находилась и может ли нести уголовную ответственность.

4 сентября 2026 года разбирательство завершилось без вердикта - был объявлен mistrial из-за того, что присяжные не смогли прийти к единому решению. Это и не оправдание, и не обвинение и вскоре процесс может начаться заново.

Адвокат подсудимой Кевин Реддингтон строит защиту на «послеродовом психозе» и последствиях назначенного лечения.

Но тем, из чего развернулось обсуждение этого уголовного дела, было выступление эксперта защиты Дональд Конди, который заявил, что у Клэнси не брали анализ крови для выявления возможных нарушений функции щитовидной железы и других гормональных изменений, которые могли повлиять на ее состояние в момент совершения преступления.

Эти заявления широкая публика восприняла чуть ли не как обвинение всех женщин в невменяемости:

▪️Мэтт Уолш и Бенни Джонсон, например, рассуждают о том, можно ли доверять женщинам власть и право голоса, если неконтролируемыми гормонами оправдывают убийство

▪️В The Federalist вышла колонка, прямо связывающая поддержку Клэнси с аргументами против женского избирательного права.

Получается довольно удобная подмена. Сначала защиту конкретной обвиняемой через конкретное психическое расстройство пересказывают как утверждение о женской эмоциональной нестабильности. А потом из этого же пересказа выводят, что женщины вообще не способны отвечать за свои решения.

Для меня здесь принципиальна простая граница. Проверять, действительно ли человек из-за расстройства не мог понимать свои действия или руководить ими, необходимо. Считать любое упоминание гормонов (хоть женских, хоть мужских) достаточным оправданием преступления - однозначно нет. Тем более, превращая такую защиту в доказательства неполноценности всех женщин.

Уголовная ответственность все-таки индивидуальна. Даже когда обсуждать ее очень хочется сразу за половину человечества.