Выше уже начинал ругать коллег за то, что они как-то очень фрагментарно оценивают текущую практику по «дропперским» делам.

Когда кто-то по заветам телефонных мошенников, «не ведая, что творит», совершил действия, формально подпадающие под объективную сторону преступления, проблема совсем не в том, где это дело должно расследоваться и даже не в том, какие квалифицирующие признаки нужно вменять.

С каких пор мы вообще оцениваем наличие признаков конкретной формы соучастия, если у нас состава-то нет?

В этом, к сожалению, проблема не только у коллег. Суды, практика которых сейчас очень разнится от региона к региону, и правоохранители, от следственного органа к следственному органу, отказываются анализировать субъективную сторону таких дел и отправляют их в суд и выносят обвинительные приговоры с формулировкой «ну он же совершил, вы же видите».

В этом смысле коренная проблема - в игнорировании ч. 2 ст. 33 УК РФ всеми, кто только может ее игнорировать.

Даже адвокаты вместо известной конструкции посредственного причинителя, не подлежащего уголовной ответственности, и разъяснений ВС РФ, которые эту конструкцию применяют, в частности, когда лицо «не осознавало незаконность своих действий» из-за введения в заблуждение, придумывают всякие несуразицы типа «а давайте признаем невменяемым и будем просить ПММХ?».

Если это все сработает и уголовная ответственность в конкретном деле не наступит - fine by me, но законнее такие исходы уголовных дел не становятся, а проблема незнания уголовного закона - не исчезнет.

Вот и повторю, что сказал выше: оценивать такие дела сквозь призму каких-то точечных и производных нарушений - это как видеть топор, торчащий из человека, и жаловаться на материал его рукояти.