(Начало текста выше)

Важно также отметить, что внешнее военное давление не обязательно автоматически приводит к политическому коллапсу. Противостояние могут временно усиливает идеологическую консолидацию, но продолжительное экономическое давление, внутренняя нестабильность, перестройка элит и информационная изоляция способны порождать глубокие внутренние противоречия.

В этом контексте усилия Тегерана по ограничению внешнего доступа к стране и жёсткому контролю внутреннего информационного пространства сами по себе могут свидетельствовать о том, насколько власти опасаются политических и социальных последствий нестабильности.

Если кратко, то в результате военных операций июня 2025 года и февраля–марта 2026 года Иран понёс серьёзный ущерб, трансформировавшись в децентрализованную военную и силовую систему (сам Иран описывает как «мозаичную оборону»). Существенная часть военного и политического руководства была фактически заменена, военно-морские, воздушные и сухопутные возможности страны значительно ослабли, а способность проецировать влияние через региональных прокси-акторов существенно сократилась.

При этом Иран сохранился и Тегеран по-прежнему обладает способностью навязывать асимметричные издержки через дестабилизирующие действия, включая угрозы международным морским торговым маршрутам, таким как Ормузский пролив, - форму давления, которой, что важно, могут обладать и значительно более слабые негосударственные или прокси-акторы, действующие в асимметричных условиях.

Таким образом, Иран выжил, но утратил значительную часть своей региональной гегемонии и инструментов её проецирования, во многом трансформировавшись в децентрализованную систему силовых и прокси-структур, способных действовать преимущественно в асимметричных условиях.

@CPBView