Эпоха взаимной уязвимости: технологическая несамодостаточность как новый баланс сил

Вопреки популярным алармистским прогнозам, вероятность мировой войны в наши дни остаётся низкой. Главная причина - глобальная технологическая взаимозависимость. Ни одно государство сегодня не обладает полной технологической суверенностью, а современная война мирового уровня невозможна без автономной, замкнутой технологической базы. Современный мир устроен иначе, чем это было до Второй мировой войны, во многом благодаря отцам-основателям системы международного управления и коллективной безопасности.

Российско-украинская война показала это особенно наглядно. Россия оказалась зависима от коммерческой инфраструктуры глобального рынка - в частности, от спутниковой системы связи Starlink, созданной американской частной компанией. Это означает, что даже страны, относящиеся к категории «крупная военная сила», не способны вести современную высокотехнологичную войну, полностью опираясь только на собственные ресурсы.

Европа, несмотря на свою экономическую мощь, также не обладает полной технологической автономией. ЕС уже много лет пытается снизить зависимость от американских цифровых платформ, облачных технологий, оборонных решений и программного обеспечения, однако этот процесс идёт медленно. Европейская безопасность, киберпространство и значительная часть инновационной экономики остаются тесно связаны с американской технологической экосистемой. В то же время Франция уже объявила о намерении отказаться от Microsoft Teams и Zoom в пользу «суверенной платформы» из-за соображений безопасности, а французские и европейские следователи провели обыски в парижских офисах компании X Илона Маска пара дней назад.

США, в свою очередь, также не являются полностью автономными. Американская технологическая и оборонная мощь опирается на сложные глобальные цепочки поставок. Критически важные полупроводники производятся преимущественно в Восточной Азии — прежде всего на Тайване и в Южной Корее. Кроме того, значительная часть редкоземельных минералов и сырья, необходимых для высоких технологий, добывается и перерабатывается в Китае.

Китай, несмотря на огромный технологический рывок, также ещё не достиг полной самостоятельности. Во многих областях Пекин продолжает адаптировать, копировать и совершенствовать западные технологические решения. Китай активно приглашает европейских и американских инженеров, дизайнеров и специалистов для совместной работы, что само по себе является признанием сохраняющейся инновационной зависимости.

Таким образом, ни одна из великих держав пока (!) не способна вести изолированную технологическую войну против всех остальных. Полномасштабная мировая война потребовала бы разрыва глобальных технологических цепочек, но такой разрыв обрушил бы собственные экономики и военные возможности всех участников. Взаимозависимость стала фактором сдерживания, сравнимым по значимости с ядерным оружием.

Именно это и было одной из стратегических идей архитекторов послевоенного мирового порядка. Создатели системы ООН, Бреттон-Вудских институтов и либеральной экономической модели стремились связать государства сетью экономических, технологических и институциональных взаимозависимостей, чтобы война стала слишком дорогой и структурно невыгодной. В значительной степени эта стратегия оказалась успешной: конкуренция сохраняется, локальные конфликты происходят, но глобальная война остаётся маловероятной, пока мир остаётся взаимосвязанным. Сегодня идёт постепенный демонтаж этой системы, однако фундамент, заложенный создателями системы мирового управления и коллективной безопасности, пока остаётся прочным.

@CPBView