Новые реальности для ЕС и партнеров

За последние 10 дней произошло по-настоящему переломное событие в отношениях ЕС–Меркосур и ЕС–Индия. На протяжении более чем 20 лет эти соглашения считались «экономически логичными, но политически невозможными». Однако всего за десять дней ЕС согласовал оба договора. Геополитика переписала расчёты рисков для всех сторон — особенно после возвращения президента Трампа в Белый дом в начале 2025 года и общего сдвига в сторону тарифов, промышленной политики и конкуренции между блоками.

На протяжении многих лет ЕС мог позволить себе «ценностно-ориентированную, перфекционистскую» торговую дипломатию, поскольку глобальная система была относительно стабильной: цепочки поставок были глубокими, гарантии безопасности со стороны США воспринимались как данность, а доступ к рынкам не рассматривался как стратегическое оружие. В таких условиях внутренние вето-игроки (фермеры, НПО, парламенты, протекционистские отрасли) могли бесконечно тормозить переговоры. В старом мире затягивание переговоров вознаграждалось, в новом — за него наказывают.

У каждого соглашения были свои структурные «красные линии», которые и не позволяли довести их до конца все эти годы. Страны Меркосур отказывались принимать европейские аграрные и экологические стандарты, называя это неоколониализмом. ЕС, в свою очередь, не мог позволить им войти на общий рынок с нерегулируемой и дешёвой продукцией. В случае с Индией решающими препятствиями стали тарифный протекционизм Дели и жёсткая приверженность регуляторному суверенитету.

Внешние шоки — (1) стратегическое соперничество между США и Китая, (2) война России против Украины, (3) «вооружение» (weaponisation) цепочек поставок и особенно (4) президентство Трампа — вынудили всех пойти на компромисс. Президент Трамп изменил «цену отсутствия сделки» для всех. Его тарифные угрозы и тарифная политика заставили ЕС и многих партнёров воспринимать торговые соглашения уже не столько как проекты процветания, сколько как стратегическую страховку. Приоритет сместился в сторону быстрого диверсифицирования рынков и цепочек поставок — поскольку доступ к рынку США и предсказуемые трансатлантические торговые условия перестали выглядеть гарантированными. Для Индии и Меркосур соглашение стало способом зафиксировать доступ к рынку ЕС и привлечь инвестиции в условиях более жёсткой глобальной торговой среды. Сотрудничество с Европой больше не является опцией — оно становится необходимостью. Индия и ключевые экономики Латинской Америки стремятся избежать зависимости от тарифных циклов какой-либо одной сверхдержавы. В результате переговоры «внезапно ускорились» после многих лет движения в замедленном режиме.

В контексте отношений ЕС — Южный Кавказ и ЕС — Центральная Азия «связанность» (connectivity) теперь является геополитической валютой, а не технократической темой.

ЕС прямо выстраивает проекты связанности и экономического партнёрства с Центральной Азией и Южным Кавказом как часть повестки устойчивости и диверсификации (транспорт, энергетика, цифровая сфера, критически важные сырьевые материалы). Региональные государства, способные предложить безопасные маршруты, предсказуемое управление и инвестиционно привлекательные проекты, получают дополнительные рычаги влияния — особенно в условиях, когда тарифная политика великих держав повышает ценность альтернативных коридоров.

Ожидается, что ЕС продолжит говорить языком «ценностей», но всё чаще — в логике «стратегического прагматизма».

В результате Южный Кавказ и Центральная Азия могут получить новое окно возможностей для позиционирования себя как надёжных партнёров в европейской стратегии де-рискинга и диверсификации. Если добавить к этому фактор безопасности, картина становится ещё более интересной — особенно для Турции и Азербайджана.

@CPBView