На что стоит обратить внимание в развитии событий в Иране?

Текущие события в Иране не следует рассматривать через ту же призму, что и политическую турбулентность в Венесуэле. Иранское общество значительно более сложное, многослойное и политически опытное. Иранское государство, в свою очередь, хорошо привыкло к протестным движениям: начиная как минимум с 2008 года, оно неоднократно сталкивалось с волнами недовольства — и выживало, сочетая принуждение, кооптацию и мобилизацию.

Отличительной чертой нынешнего момента является не новизна самих протестов, а наложение сразу нескольких факторов давления. Иранская экономика продолжила ухудшаться, усиливая социальную усталость и общественное раздражение. На внешнем контуре публичные заявления президента Трампа в поддержку протестных сил изменили международный тон, пусть и не баланс сил. Наконец, и это особенно важно, события разворачиваются после краткого, но значимого 12-дневного военного поражения от Израиля, которое оказало психологическое воздействие как на уверенность режима, так и на общественное восприятие.

Тем не менее устойчивость иранской системы не стоит недооценивать. Режим по-прежнему опирается на значительную базу сторонников и неоднократно демонстрировал способность мобилизовать их в условиях экзистенциальных вызовов. Одновременно оппозиционные настроения остаются широкими, но фрагментированными. Нынешние протесты в значительной степени безлидерны и лишены внятной политической программы или институциональной структуры. Этот вакуум лидерства настолько заметен, что единственной узнаваемой фигурой, получающей определённую видимость в отдельных протестных кругах, остаётся представитель династии Пехлеви — что едва ли может служить объединяющей или очевидно жизнеспособной альтернативой. В таких условиях перспективы решающего политического прорыва остаются неопределёнными.

Для Азербайджана эти процессы несут в себе как риски, так и возможности.

Наиболее серьёзная потенциальная угроза связана с неконтролируемой эскалацией. Сценарий внутреннего хаоса в Иране может дестабилизировать южные регионы страны с прямыми эффектами для Азербайджана (при этом было бы ошибкой забывать про похожие риски на северных рубежах).

В то же время возможный стратегический выигрыш для Азербайджана весьма значителен. Каждая новая фаза региональной турбулентности парадоксальным образом вновь высвечивает скрытый геополитический потенциал Азербайджана. До 2020 года Азербайджан часто воспринимался на международной арене как небольшое, богатое нефтью государство, обременённое утратой значительной части международное признанных территорий и ограниченнии военнымы возможностями. Победа в Карабахе, последовательное дипломатическое маневрирование, полное освобождение территории от иностранного военного присутствия, напряжённость в российско-азербайджанских отношениях и выстроенная с тех пор государственная стратегия существенно изменили этот образ.

В последние годы международное внимание всё чаще сосредотачивается на азербайджанских общинах в Иране, что делает сам Азербайджан более заметным для глобальных наблюдателей. Эта видимость не случайна — она является частью накопленных стратегических приобретений Баку. Репутация Азербайджана как актора, способного формировать события, а не лишь реагировать на них, продолжает укрепляться. Вопросы о влиянии Азербайджана на иранских азербайджанцев (независимо от того, готов ли Баку использовать этот фактор или нет), о его способности воздействовать на динамику на северных и южных границах — всё, что происходит по периметру азербайджанских рубежей, привлекает к Баку всё больше внимания.

В итоге, несмотря на сохраняющуюся непредсказуемость внутренних процессов в Иране, Азербайджан всё более осознаёт, что его собственные геополитические позиции — или, по крайней мере, восприятие этих позиций — продолжают укрепляться.

@CPBView