Мы, возможно, становимся свидетелями формирования новой стратегии, направленной против вызовов существующему миропорядку, возглавляемому Соединёнными Штатами.

Не является секретом, что риторика и политические решения президента США Дональда Трампа зачастую отсылают к стратегическому мышлению американских лидеров конца 1970-х — 1980-х годов. Известный лозунг «Make America Great Again» является прямым производным от рейгановского «Let’s Make America Great Again», тогда как возрождённый акцент на «войне с наркотиками» — первоначально начатой при президенте Ричарде Никсоне — служит ещё одним очевидным отголоском той эпохи.

В период президентства Рейгана Центральная Америка стала регионом, где политика США носила наступательный характер. В Никарагуа Рейган рассматривал сандинистское правительство как марксистский прокси-режим и поддерживал «контрас». В Сальвадоре и Гватемале Вашингтон поддерживал антикоммунистические структуры, руководствуясь убеждением, что утрата Центральной Америки приведёт к региональному «эффекту домино».

В примечательной исторической параллели, после венесуэльского кейса президент Трамп теперь имеет собственную военную операцию, что напоминает интервенцию президента Джорджа Буша-старшего против Мануэля Норьеги — фактического правителя Панамы. Хотя контексты различаются, символическая преемственность бросается в глаза.

Это закономерно поднимает вопрос о том, какие ещё стратегические шаблоны 1980-х годов могут быть реанимированы. Одним из вариантов может стать модернизированная версия рейгановской программы «Звёздные войны», которая вынудила Советский Союз резко нарастить военные расходы в условиях, когда его экономическая база уже не могла выдерживать подобного давления. В сочетании с устойчиво низкими ценами на нефть это стало смертельно опасной комбинацией для советской системы. Примечательно, что президент Трамп уже подаёт сигналы о намерении воздействовать на мировые нефтяные рынки через давление на Саудовскую Аравию, возрождая ещё один инструмент.

На этом фоне закономерно возникает вопрос, не стимулирует ли современная стратегия США милитаризацию Китая с предсказуемыми экономическими издержками. Президент Трамп прямо обозначил в Стратегии национальной безопасности курс на вытеснение Китая из Западного полушария. Тот факт, что венесуэльский лидер был задержан всего через несколько часов после встречи с китайской делегацией, можно считать брошенной перчаткой на лицо.

С точки зрения реалистской и неореалистской школ международных отношений стратегическая логика достаточно проста. Соединённые Штаты выигрывают от помещения своих конкурентов в состояние затяжных дилемм безопасности. Когда соперники вынуждены отдавать приоритет оборонным расходам, стратегическому сдерживанию и проецированию силы, они неизбежно перенаправляют ресурсы от гражданских инноваций, социального развития и долгосрочной экономической конкурентоспособности. Это не случайный побочный эффект соперничества великих держав, а хорошо известный механизм навязывания издержек — и механизм, доказавший свою эффективность в случае Советского Союза. Исторически военная сверхнагрузка Советского Союза в значительной степени способствовала экономической стагнации и последующему системному коллапсу.

Такая динамика чревата тем, что ведущие державы окажутся втянутыми в новую гонку вооружений — уже не ограниченную ядерным паритетом, а основанную на устойчивой милитаризации экономических и технологических сфер. Современная Россия при президенте Путине уже глубоко вовлечена в масштабные военные расходы, сопряжённые с серьёзными долгосрочными экономическими издержками. В Иране КСИР (SEPAH) и другие силовые структуры последовательно ставят соображения безопасности выше экономического благополучия, что приводит страну к тяжёлому структурному напряжению. Китай же теперь сталкивается с необходимостью отвечать стратегический вызов в Венесуэле — и, возможно, в других странах региона — с далеко идущими последствиями для собственных экономических и оборонных приоритетов.

@CPBView