Фундаментальные изъяны в дизайне миротворческого процесса между Россией и Украиной

Через считанные недели исполнится год с того момента, как президент Трамп пообещал урегулировать российско-украинскую войну в течение одного дня. Не получилось. Прошёл год — и это повод поразмышлять о том, что пошло не так.

В самом начале было широко распространено ожидание, что у президента Трампа есть определённые преимущества и у него может получиться: (i) в отличие от президента Байдена, он сознательно выстроил неконфронтационную позицию по отношению к президенту Путину. В кругах российской элиты это сформировало восприятие президента Трампа как неидеологического противника — человека, с которым Кремль мог бы иметь дело; (ii) президент Трамп опирался на простой рычаг влияния: любая сторона, выступающая в роли спойлера, будет наказана тем, что Вашингтон поддержит противоположную сторону, тем самым вынуждая завершить конфликт. В классической реалполитической логике давление должно было привести к подчинению, а подчинение — к миру (однако этот рычаг давления он фактически утратил в тот момент, когда перестал предоставлять Украине вооружение бесплатно, перейдя к его продаже).

В настоящий момент проходит встреча на высшем уровне между президентами США и Украины. Её исход остаётся неясным. Возможно, будут сделаны символические жесты, направленные на то, чтобы не раздражать президента Трампа.

Однако независимо от тактических результатов, три фундаментальных изъяна в архитектуре мирного процесса последовательно мешали ему перерасти в жизнеспособную модель урегулирования.

Во-первых, это уже не эпоха холодной войны, когда Москва и Вашингтон могли договариваться между собой и навязывать принятые решения остальному миру. Современная международная система политически многополярна. Число внешних заинтересованных сторон — и потенциальных спойлеров — весьма велико. Европейский союз, сама Украина, а также ряд региональных и глобальных акторов обладают собственной субъектностью. Любое соглашение, игнорирующее этих игроков, структурно уязвимо и политически нежизнеспособно.

Во-вторых, процесс был выстроен как диалог между Вашингтоном и Москвой, а не между Москвой и Киевом. Это стало серьёзным просчётом команды переговорщиков (или медиаторов). Кремль не воспринимает конфликт как противостояние с Украиной; он видит его как конфликт с «коллективным Западом». В результате, когда Трамп пытается выступать посредником или свидетелем в переговорах между Киевом и Москвой, Россия вместо этого стремится к заключению «большой сделки» с Белым домом о будущем Украины. Говоря прямо, Кремль не видит Киев за столом переговоров — он видит Украину на столе переговоров. Именно поэтому команде президента Трампа не удалось организовать даже встречу представителей Украины и России — не говоря уже о встрече президентов Путина и Зеленского. Господин Виткофф с ними встречаются по отдельности.

В-третьих, существует глубокое несоответствие между бизнес-мышлением и политическим мышлением. Философия заключения сделок Трампа (The Art of Dealmaking) основана на экономической рациональности: независимо от личной неприязни, если рукопожатие приносит выгоду, сделка совершается. Политика же редко подчиняется столь линейной логике. Политические решения должны учитывать идентичность, историю, эмоции и нарративы — факторы, которые зачастую перевешивают рациональные расчёты выгод и издержек. Трамп ведёт переговоры не с прагматичным технократом, а с лидером, глубоко сформированным историческими обидами и цивилизационной мифологией. Это делает процесс не просто сложным, а по своей сути иррациональным.

В итоге проблема заключается не в отсутствии усилий или намерений, а в ошибочном дизайне самого процесса — в фундаментальных изъянах миротворческой архитектуры. Без устранения этих структурных проблем даже самое энергичное дипломатическое давление с высокой вероятностью будет буксовать — не потому, что мир невозможен, а потому, что его пытаются достичь в неверных рамках. Фундаментальные изъяны в дизайне миротворческого процесса создали крайне неблагоприятные условия.

@CPBView