Безусловно, можно утверждать, что самая важная строка в речи Мерца перед Бундестагом звучит следующим образом:

«Укрепление Бундесвера (вооружённых сил Германии) является нашим главным приоритетом. Федеральное правительство предоставит все необходимые финансовые ресурсы, чтобы Бундесвер стал самой сильной конвенциональной армией в Европе».

Крупнейшая экономика Европы с решительным и дееспособным политическим руководством приняла стратегическое решение: вооружённые силы Германии должны вновь стать «самой сильной конвенциональной армией в Европе», а для молодого поколения будет возвращена «добровольная военная служба».

По целому ряду причин это решение можно назвать историческим — как для самой Германии, так и для всего Европейского союза. Среди стран ЕС первой почувствовала изменения Польша — с 2014 года она активно наращивает свои вооружённые силы. Теперь к этому тренду присоединяется Германия, которая, несмотря на скепсис в начале войны (ограничившись тогда поставкой касок), сегодня входит в число ведущих стран по объёму помощи Украине в абсолютных цифрах. Страны Балтии и Восточной Европы давно обеспокоены своей безопасностью и оказывают Киеву масштабную поддержку — особенно в пересчёте на ВВП и численность населения. Последуют ли западноевропейские государства примеру своих восточных партнёров? Решение Германии может стать поворотной точкой…

Но возникает другой вопрос: сможет ли Мерц выполнить свои обещания?
У него репутация человека, умеющего достигать результатов — но в бизнесе. Насколько успешным он окажется в роли политического лидера?

Перед ним стоит по-настоящему сложная задача: одновременно выстроить более сильную экономику (сама по себе — задача не одного лидера) и создать сильнейшую армию Европы — причём буквально с нуля. Мерц пообещал добиться и того, и другого. Одновременно.

Удалось ли ему убедительно обосновать возвращение добровольной военной службы для молодого поколения? Хорошо известно, что «поколение Z» (“GEN-Z” - никакой связи с российской военной символикой — это социологический, демографический и маркетинговый термин) в своём большинстве занимает антивоенную позицию. На протяжении последних десятилетий европейские армии не могли выполнить планы по вербовке: молодёжь проявляла всё меньший интерес к службе. Учебники и медиа последовательно внушали, насколько бессмысленным и трагичным было стремление европейской молодёжи в 1910е годы к «чести» и краткосрочной славе на полях Первой мировой войны.

Призыв к тому же поколению вновь взяться за оружие потребует глубоких изменений — как в информационном пространстве, так и в общественных ценностях и национальных нарративах. А это, в свою очередь, неизбежно будет означать больше патриотизма и снижение влияния либеральных ценностей в общественно-медийном поле — что, конечно, парадоксально, ведь именно эти ценности и входят в основу того европейского образа жизни, который молодёжь сегодня должна защищать.

Вопросов — очень много… Но одно можно сказать наверняка: Европа становится гораздо более геополитичной — после долгого и упорного сопротивления этой трансформации. И это уже совершенно новая реальность для всех.

@CPBView