О революции, в которой мы живем, созданной социальными сетями, и о новой возможной волне демократизации

Хорошо известно, что каждый раз, когда происходит технологический скачок в информационных технологиях, политический ландшафт полностью меняется, иногда даже приводя к революции. Один из самых известных примеров — изобретение печатного станка Гутенбергом. Когда Гутенберг создал устройство, способное печатать книги в больших количествах с гораздо меньшими затратами, католическая церковь в Риме утратила монополию на копирование и распространение информации — текста Библии. Священное Писание стало возможным копировать быстрее и в гораздо больших объемах, что привело к требованиям перевода Библии на родные языки и, в конечном итоге, к Протестантской Реформации.

С появлением радио нацистские лидеры Германии мастерски использовали его в пропагандистских целях — и последствия этого известны. Телевизионные дебаты значительно повлияли на исход президентских выборов в США: привлекательный и харизматичный Дж. Ф. Кеннеди смог одержать победу- неизвестно, насколько удачным было бы вступление Рузвельта перед аудиторией в живую, который к тому моменту уже имел физические ограничения. Таких примеров множество.

Появление социальных сетей не стало исключением. Революции «Арабской весны» 2011 года — в которых Twitter и Facebook сыграли ключевую роль — ярко подтверждают это. Социальные сети помогли маргинализированным социальным и политическим группам объединиться виртуально и сформировать единую позицию против правящих элит своих стран. В середине 2000-х и 2010-х годов подобные процессы наблюдались как на Ближнем Востоке, так и в Восточной Европе.

Однако если маргинальные группы на Ближнем Востоке и в Восточной Европе в основном придерживались либерально-демократических взглядов, то в странах Европейского Союза и США социальные сети активизировали популистские движения с радикальным левым или правым уклоном. В этих странах платформы социальных сетей и подкасты стали инструментом, который дал голос тем, кого ранее почти не слышали, а также способствовал консолидации людей с нелиберальными идеями.

Таким образом, события «Арабской весны» 2011 года, восточноевропейские революции, евроскептические (или антиистеблишментные) тенденции в Европе (наиболее известный пример — Brexit), неожиданные итоги президентских выборов в США 2016 года (во многом благодаря активному использованию Twitter Дональдом Трампом) имеют общий корень: появление новых информационных технологий — социальных сетей. Вероятно, в ближайшем будущем появится множество исследований о новой волне демократизации, вызванной социальными медиа.

Традиционные политические структуры, такие как партии и СМИ, больше не могут эффективно фильтровать контент для широкой аудитории. Политики (или инфлюенсеры), способные выразить свои идеи на языке улицы и эмоций, в конечном итоге выигрывают. Если раньше для распространения информации требовались дорогостоящие типографии, профессиональное видеооборудование и полноценные студии, то теперь достаточно смартфона с камерой, микрофоном и интернет-соединением. Каждый, у кого есть техника и талант (особенно талант), может создать аккаунт в социальных сетях и транслировать свое видение мира.

Ситуация во Франции с Марин Ле Пен и в Германии с возможным запретом AfD — интересные кейсы, которые покажут, как западные элиты будут реагировать на вызовы новой политической реальности. Использование внеполитических инструментов (включая суды) в подобных конфликтах может создать новые прецеденты. Великобритания, например, позволила сторонникам Brexit взять на себя инициативу, а затем, когда они столкнулись с трудностями, пригласила их к ответственности за последствия. Франция и Германия, похоже, ищут иной путь.

Добро пожаловать в новую волну демократизации (или активизации демоса), рожденную социальными сетями.

@CPBView