Голод и звёзды: потребности и желания (необходимое разделение)В обыденном представлении мы легко ставим на одну плоскость «хочу есть» и «хочу признания», но между этими порывами лежит почти метафизическая бездна. Потребность и желание — два полюса человеческого бытия, граница между телом и душой, необходимостью и свободой.
Психология, вслед за психоанализом, видит в потребности биологический ритм, требование гомеостаза. Жажда хочет воды, усталость — сна, и всякое подлинное насыщение временно умерщвляет нужду. С желанием иначе: оно устроено не как цикл, а как странствие без конечной точки.
Лакан говорил, что желание скользит метонимически — нам кажется, что мы хотим новую должность, но за ней прячется жажда любви; вступаем в отношения — и обнаруживаем тоску по чему-то ещё. В отличие от потребности, желание не знает насыщения, потому что его подлинный объект утерян.
Философия усиливает этот разрыв. Античные стоики и Эпикур предупреждали: естественные потребности легко утолить горстью оливок и глотком воды, тогда как пустые желания — слава, роскошь, мраморные дворцы — неутолимы и сеют тревогу. Гегель пошёл дальше, заявив, что собственно человеческое начинается там, где мы рискуем биологической нуждой ради желания признания: раб и господин сражаются не за пищу, а за то, чтобы их свобода была увидена. А Платон и вовсе изобразил Эроса сыном Бедности и Богатства — желание вечно простирается к совершенству, которого у нас нет, и не может насытиться ни одной конечной вещью.
Потребность принадлежит царству необходимости, желание — царству свободы, и их ритмы различны: первая разряжает напряжение, второе — лишь умножает его.
Но как эти два регистра уживаются в одном человеке?
Самую простую, но внятную карту этой местности предложил А. Маслоу. Его пирамида и есть мост между двумя парадигмами. Нижние этажи — физиология, безопасность, принадлежность — Маслоу называл
дефицитарными потребностями. Они точно соответствуют нашему понятию потребности: возникают из нехватки, цикличны и стремятся к насыщению. Утолив голод, мы забываем о нём на время.
Верхние же этажи — самоактуализация, красота, стремление к смыслу — он определил как
бытийные метапотребности. Здесь происходит сдвиг: вы не можете «насытиться» реализацией себя так, как хлебом. Напротив, чем полнее человек раскрывает свой потенциал, тем сильнее становится его стремление к истине и цельности.
Это чистая форма желания, не ликвидация напряжения, а радостное и мучительное его разрастание. Маслоу здесь вступает в терминологический спор с некоторыми философами: он настаивает, что и эта тоска по смыслу витальна, как голод, но механизм у неё иной — не дефицит, а избыточность бытия.
Таким образом, пирамида Маслоу выстраивает лестницу, по которой человек всходит от регистра природной необходимости к регистру экзистенциальной свободы. Что несомненно опрокидывается в виду доводов к фундаментальной свободе человека в рамках любых обстоятельств, ведь «не хлебом единым жив человек» (Мф 4:4).
Не смотря на это разногласие, само деление на
Дефицитарные и Бытийственные потребности удачный ход, который подсвечивает психологическую и философскую оптику различения потребностей и желаний. Это позволит нам не совершить подмену при исследовании и работе с человеческим опытом.