Продолжая рассматривать сложившуюся за последние полвека практику применения Военно-Морского Флота, Контора с сожалением вынуждена констатировать: большинство основных боевых задач флота в период нарастания военной угрозы и в военное время в настоящее время невыполнимы.

Даже основная из них - обеспечение боевой устойчивости РПЛСН (ракетных подводных лодок стратегического назначения), сталкивается со значительными трудностями. Как правило, боевые службы РПЛСН несут в ограниченных и довольно хорошо известных США и НАТО относительно глубоководных районах Охотского, Баренцева и Карского морей, в сравнительной близости к пунктам базирования. При этом выход на боевую службу просто физически не может быть сделан скрытно с учетом возможностей средств космической, радиоэлектронной и агентурной разведки – да что там разведки: жены и боевые подруги подводников вовсю делятся в социальных сетях информацией о б уходе их благоверных в море и примерных сроках возвращения.

Бортовое вооружение авиационных средств противолодочной войны НАТО позволяет с высокой степенью вероятности обнаружить подводные лодки на глубинах, близких к рабочим. А, учитывая особенности гидрологических условий приполярных морей и более совершенные гидроакустические комплексы, многоцелевые подводные лодки противника могут подкрасться к крейсеру, минуя боевое охранение, на дистанцию плевка.

Штабные игры с поражением АУГ, РУГ, КУГ и ДесО группировками ракетных надводных кораблей и ракетных подводных крейсеров с крылатыми ракетами несут характер упражнения для мозга и графических способностей офицеров оперативных управлений и отделов флотов, поскольку группировки создавать не из чего. Нарушать морские перевозки противника мы не хотим. Проводить морские десантные операции – тоже, гораздо удобнее возить машины на десантных кораблях через Керченский пролив, чем использовать их по своему прямому предназначению. Морская авиация отличается от армейской лишь словом «морская», так как авианосцев нет, АСП одни и те же, ракетоносцы Ту-22М3 давно выведены из состава ВМФ и переданы ВКС, используясь в качестве бомбардировщиков, а противолодочные Ил-38 и Ту-142 способны обнаружить подводные лодки противника только в надводном положении при заранее известных координатах, а по надводным целям и вовсе не могут работать оружием – ну не стоит стрелять в пианиста, так оно и есть.

Применение надводных кораблей, впрочем, как и подводных лодок, свелось к их использованию в качестве пусковых платформ для «Калибров» при нанесении ударов, в остальное время они заняты самозащитой - так давайте просто напихаем "Калибров" по стопятьсот штук в какую-нибудь баржу ценой в пару миллионов рублей - "моща" будет гораздо выше, чем у любого надводного проекта. Ни о каких-либо морских операциях речи не идет вообще, разве что надводные корабли могут использоваться в качестве кораблей радиолокационного дозора, однако при небольших размерах фрегатов и корветов их ценность в этом отношении довольно сомнительна – воздушная компонента РЛД гораздо эффективнее.

Это ни в коей мере не упадничество. Это всего лишь констатация фактов: флот, как и века назад, переживает постоянный климактический период, когда не можется, не хочется, и вся задача состоит в том, чтобы сохранить себя. Зачем – непонятно. Самый дорогостоящий, высокотехнологичный и мобильный вид Вооруженных Сил исторически всецело занимается самосохранением (за исключением МСЯС - морских сил ядерного сдерживания).

К чему это приводит – история неоднократно показывала, однако у нас не принято учитывать исторический опыт, заменяя его опытом локального пошиба типа сирийского, насаждавшегося повсеместно и оказавшегося абсолютно бесполезным на Украине. Зачем России нужен Военно-Морской Флот, становится неясным и довольно затратным при отсутствии каких-либо преимуществ его применения.