«Выпусники должны работать по специальности» — требование, которое часто ложится в основу для рассуждений о сокращении высшего образования по той или иной профессии; в последние годы охота ведётся в основном на «юристов и экономистов». Однако данные показывают, что их якобы низкое трудоустройство и востребованность профессии — миф, что-то вроде моральной паники. Например, у Росстата есть большой и ежеквартально обновляемый продукт — Выборочное обследование рабочей силы. В нем выпускников вузов последних трёх лет спрашивают, связана ли их работа с полученной специальностью. Отдельно по возрастным когортвм считают уровень занятости в соответствии со специальностью по диплому. Положив вместе результаты опроса 2025 года (для выпускников 2021–2023 гг) и занятость в когорте 20-29 лет, мы видим, что экономика с управлением и юриспруденция обеспечивают выпускников работой ничуть не хуже многих других профилей -- 70% из них говорят, что их работа связана с дипломом. Отчасти это, конечно, потому, что область применения диплома по менеджменту или экономике очень широка. Но связать юридический диплом с любой работой "в офисе" уже не так просто, так что тезис «большинство юристов не работают по специальности», судя по этим данным, совсем не обоснован.

Обладатели многих инженерных дипломов гораздо реже «работают по профессии», чем юристы — например, химики-технологи, строители и машиностроители. И более точно было бы говорить, что именно они не востребованы рынком. Фактически говорить о «высокой востребованности» инженеров можно только в отношении компьютерных наук и энергетики — у них и уровень трудоустроенности высокий, и соответствие диплому; остальные, включая добычу, трудоустроены, но гораздо реже — по профилю (помните, как все удивлялись добыче в списке сокращаемых платных мест? Вот откуда аргументация).

Интересно, что старый анекдот про профессора филологии и «что бы вы сказали своим выпускникам — два латте, пожалуйста» почти не актуален. Из гуманитарных профилей откровенно выделяются и по устроенности, и по реализованности только историки, политологи и философы — эти специальности, действительно, прямо почти никак не конвертируются в конкретные места на рынке труда; но в отношении, например, смешанной группы СМИ и библиотечного дела так сказать нельзя — все при деле, также как и филологи. Неплохо чуствует себя креативная индустрия — на профили, связанные с искусством, идут учиться не случайные люди, и все они куда более успешно реализуются потом в профессии, чем многие инженеры.

Если исключить немногочисленные и экзотические группы типа политологов, хуже всего ситуация, на самом деле, с образованием по сельхоз профилю. Только половина выпускников «работает по специальности». Это дешёвое образование, которое, наверное, приносит выпусникам и социальные, и материальные бенефиты, но плохо соотносится с весом отрасли в экономике и структурой занятости в ней.

По таким данным мы видим, что сама рамка «трудоустройства по специальности» имеет множество ограничений. Высокое трудоустройство по профилю характерно для определённого количества довольно узких специальностей, таких как, например, ветеринария. В них чёткая структура рынка труда и специфичность профессии обеспечивают высокое соответствие занятости диплому. В широких профессиях и в больших отраслях это соответствие невозможно ни обеспечить, ни отследить; главное же, не существует доказательных выводов о том, что определённый уровень такого соответствия как-то особенно хорошо или плохо сказывается на благосостоянии общества и именно к нему и надо стремиться. И уж точно не может быть прямого соответствия между низкой реализацией выпускников в профессии и числом мест по этой профессии в вузах — иначе начинать сокращения надо с агрономов.