Наши учебники и устная культура

Маклюэн вскользь упоминает Россию как пример устной культуры, отсюда, пишет он, и иначе понятая «свобода слова» и категория «мыслепреступления», столь непонятная западному человеку. Жаль, философ не развивает эту мысль…

Но речь не о политике!

Идеи Маклюэна навели на ответ, почему я западные книжки предпочитаю, когда о гуманитарном речь.
Недавно наткнулся на слово «топос», и решил погрузиться в его смысл. Поиск выдал современный российский учебник риторики:

Когда В.Г.Белинский или К.П.Зеленецкий, автор последней классической «Общей риторики», критикуют технологию изобретения содержания речи по общим местам (топосам), их нападки адресованы к схоластическому и бездумному использованию топосов как приемов создания текста-речи. Защитники системы топосов (Н.Ф.Кошанский) никогда не отрицали «размышления» и вдохновения, сопровождающего процесс литературного или ораторского творчества.

Когда П.А.Плетнев, друг А.С.Пушкина и ректор Петербургского университета, занятый в 50-е годы XIX века реформой словесного образования в России, писал академику Я.К.Гроту о том, что он «не знает ничего лучше сухой и педантичной книги Н.Ф.Кошанского», то это как раз мнение педагога, понимающего проблемы обучения речи и развития языкового мышления. Напротив, результатом критики полемически настроенного журналиста В.Г.Белинского и филолога-новатора К.П.Зеленецкого явилось то, что способы создания мысли-речи оказались как бы сокрытыми для последующей словесной традиции, хотя сами критики продолжали пользоваться данными приемами, будучи на них же и воспитанными. Не от этого ли происходит и современное «бессловесие»?

Магия устных слов

Параграф обозревает все ранее сказанное. Пересказываются речи, мысли, фразы почтеных членов филологического племени.

Буквально письменно пересказывается устное: когда этот сказал то-то, когда тот-то сказал это. Устная дискуссия ученых мужей легла на бумагу.

У этого пересказа, видимо, двоякая функция: и определить самого себя как члена племени, и пригласить читателя присоединится, стать участником разговора.

Отметим непоследовательность: слово «топос» в обзоре никак не вводится, но уже используется. Вместо линейности здесь одновременность мыслей коллектива.

А вводится оно ниже и вот так:

Развитие содержания речи, как намечено выше, происходит с опорой на общие места или источники изобретения. Общие места называются также топосами, или топами (от латинского слова topos – место), или источниками изобретения, поскольку в них черпались способы распространения речи.

Математик сразу увидит, что определение не дается, а один знак просто заменяется вариантами других, будто происходит подстановка в формулу.

Если «топосы — это общие места, источники изобретения, зачем понадобилось отдельное слово?
Тут не обойтись без герменевтического круга, так гуманитарное начинает казаться эзотерикой!
Далее неохотно раскрывается, что такое «общие» места.

Аристотель, автор «Топики» и первой идеи, почему-то упоминается вскользь и без прямых ссылок (ну да, был такой!), зато копипастой и без пояснений приводится риторическая система некоего отечественного исследователя и дается легкая критика «современного делового мира», что не имеет прямого отношения к заявленному содержанию параграфа.

Чем «письменный» учебник отличается?

Западные учебники больше соответствуют «письменной» культуре.

Авторы вводят материал последовательно, а не синхронно. У текста линейная структура: тезис, аргументация, королларии. Сначала определения, потом их использование.

Простой и ясный язык, метафоры и примеры из жизни.

Текст направлен на формирование концепта в голове читателя и провоцирует линейность логики, а не является обзором магических слов.

Математику это ближе!

Вы можете сказать: ну ты такой учебник выбрал!

Нет! Недавно натыкался на отечественную книжку по теории литературы, и она была написана похоже.

Вот и приходится изучать гуманитарное по книжкам «наших западных партнеров», да еще и на английском языке, потому что перевода часто нет.