Игра престолов: деконструкция рыцарства

В первом сезоне «Игры престолов» многим запомнился судебный поединок Бронна и сэра Вардиса в замке Арренов.

Сцену можно посмотреть здесь.

На мой взгляд, сценаристы прекрасно проиллюстрировали понятие деконструкции через образы противников и действие!

Сэра Вардис — книжное воплощение рыцарства, оформленное культурой: романами трубадуров, детскими картинками, классическим фэнтези. Честь, добродетель, истинность — должны быть явно означены, видны очами и узнаваемы: блестящие доспехи, щит с геральдическим символом, несомненное «благородство». Сэр Вардис — «рожден с благом», как и положено рыцарю.

Бронн — воплощение ремесла, наемник, воин без культурных знаков рыцарского «костюма», без родословной. Он голый «боец как есть».

Задана очевидная оппозиция: благородный рыцарь / неблагородный воин.

Менее очевидно, что любой рыцарь — прежде всего воин, приобретающий навыки не по рождению, но через обучение и боевой опыт. Ведь за блеском доспехов «рыцаря» всегда скрыт «боец». Рыцарство лишено смысла без военного дела и боевого ремесла. «Низкая», телесная, физиологичная драка — условия осмысленности знака «рыцарство», которые культура c ее властными иерархиями старательно прячет в отполированный костюм, оформляет в статику, морозит в узнаваемой форме.

Столкнувшись с подвижным Бронном, медлительный сэр Вардис изматывается, теряет скорость и проигрывает бой.

Важно подчеркнуть причину поражения. Сэр Вардис проигрывает не потому, что слабый воин, он — один из лучших рыцарей Долины.
Именно знаки рыцарства как система фиксации смысла («надо носить доспехи», «надо сражаться по правилам») его подводят: делают предсказуемым, статичным и негибким. Доспех защищает тело, но и навязывает сценарий боя, герб на щите навязывает роль «поединка по правилам».

Поединок вскрывает парадокс: «рыцарство», выраженное в статичных знаках, мешает бойцу быть бойцом. В борьбе с импровизирующим, гибким, ускользающим от ударов, использующим помещение (контекст!) Бронном — рыцарская статичность сэра Вардиса начинает трещать. Вот вам и différance!

Сцена демонстрирует не разрушение смысла рыцарства и чести, а лишь то, что их смысл держится на том, что культура маркирует как вторичное или тщательно пытается скрыть за знаками и оппозициями. Нет чистых рыцарей. Рыцарь всегда боец.

Сам судебный поединок как институт столь же «загрязнен»: ведь установить «божественную истинность» не получится без телесных навыков, холодного расчета, «грязных» приемчиков, физиологии, усталости, пота и крови. «Высокая» судебная процедура содержит след «низкого» более того, лишена без него какого-либо функционального смысла.

Важно: не утверждается, что «черное есть белое» или что слова «благородство» и «честь» без смысла. Демонстрируется, что оппозиции «благородный / неблагородный», «честный / нечестный» — не являются чистыми, как на первый взгляд кажется, а их смысл — не раскрывается без следа и действия знаков в контексте.

Само окружение поединка не только создает яркий драматургический эффект, но тоже работает на деконструктивный жест. Тут и окультуренные зрители с амфитеатров шепчут, и переглядываются, тут и шестилетний мальчик веселится, не улавливая суть, тут и истеричная мамаша заставляет поднявшего забрало сэра Вардиса продолжить бой, когда исход уже ясен.

Начинается сцена — с театра средневековой культуры. Заканчивается — вскрытием смыслов в поединке, построенном на несовпадении знака и его действия, ускользании «бойца» от «рыцаря». Увидев смысл воочию, благородные вельможи ахают и охают, ведь «честь» — врожденный статус и игра по правилам аристократии, недоступная «простлюдину» по определению. Иронию деконструктивной развязки подчеркивает реплика Лизы Аррен:

— Ты не сражался с честью! — упрекает она Бронна.

Тот кивает не пропасть, куда отправил сэра Вардиса:
— Нет, не сражался! Вот он — сражался!