Знаки языка как социальная практика и явленность мира

Отец структурной лингвистики Фердинанд де Соссюр пишет:

Нет ни «материализации» мыслей, ни «спиритуализации» звуков, а все сводится к тому, что соотношение «мысль — звук» требует определенных членений и что язык вырабатывает свои единицы, формируясь во взаимодействии этих двух аморфных масс.

Иллюстрирует это метафорой:

Язык можно также сравнить с листом бумаги. Мысль — его лицевая сторона, а звук — оборотная; нельзя разрезать лицевую сторону, не разрезав и оборотную. Так и в языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни звук от мысли.

Иными словами, ни идеи не предшествуют словам, ни слова ни предшествуют идеям — они возникают одновременно как членение аморфной путаницы в голове.

Язык — код, создаваемый социальной жизнью, вне нее он не существует. Знаки могут быть осмысленны только благодаря обычаю и коллективному согласию общества. Иными словами, в социальной практике.

Идея не нова, ее схватили еще шумеры!

Вот что пишет известный шумеролог В. Емельянов в книжке «Ритуал в Древней Месопотамии» о «сущностях вещей» ME:

Слова, употребляемые для обозначения ритуала в шумерском и аккадском языках, связаны не только с самим действием, но и с порядком, в который вписано действие.

ME (от глагола «быть-являться, быть в своем облике, быть заметным», пишется знаком «высунутый язык») — потенции, идеальные модели вещей и качеств, имеющих отношение к храму и к жизни богов. Они выражают стремление вещи обрести жизненную силу и внешнее проявление.

Все, что есть в мире, может осуществиться только через наличие своих ME.

«Высунутый язык» пишется клинописью так: 𒈨 и является также связкой «быть», то есть утверждает сущее как явленное, обретшее жизнь.

Более того, знак EME 𒅴 («родная речь», читался как eme-gir) присоединяет знак ME (𒈨, «быть») к знаку KA (𒅗, «рот»):

EME 𒅴 = KA 𒅗 + ME 𒈨

Удивительная интуиция!

Язык графически мыслится как «уста», содержащие явленное сущее вещей, неотделимое от ритуальной (социальной?) практики.

Язык оказывается самим режимом данности вещей. «Быть» — значит «быть явленным через социальную практику», различающую вещи в неделимом океане потенции.

Если что-то бытует различимо — то только в языке.

EME содержит в себе ME — красивый, поэтический даже, след культурной интуиции: реальность проявляется через языковую практику, а онтологию сложно отделить от семиотики.

Тут напрашиваются аналогии с Логосом (творение мира через оппозиции в Библии), перформативностью языка (боги у шумеров, кстати, тоже творят речью), первичностью письма Жака Деррида, но не сегодня…

Если ME — практика явленности, то иерархия ME, дошедшая до нас, указывает еще и на глубинную связь языка с властью:

Господство (ENship)
Божественность (Godship)
Возвышенная Корона Небес
Далее идут знаки власти (трон, скипетр…)
И только после — искусства, ремесла и разные модусы сознания

В языке, и правда, обнаруживается след власти над вещами.

Вот почему любая речь мыслима как заклинание, заменяющее реальность ее знаками. Ведь могут ли вообще вещи быть даны мысли, не будучи означенными?

«Кодирования» мышления и восприятия вещей языком не способен избежать ни один человек. Инсталляция языка в сознание, откладывание его знаков в голове — всегда принудительно, если верить нативистам и в language acquisition device (LAD) Хомского.

Язык — необходимость, а не свобода. Человек не свободен по отношению к языку так же как не свободен по отношению к телу.

Язык оказывается вовсе не описанием мира, а способом его поддержания в состоянии явленности различений.
И эта явленность — перформативна и коллективна.