Наука и Мозг как субстанции

Для зрителей «в мире животных», светлых борцов с мракобесием, разоблачителей лжи и иных научных инквизиторов — Мозг «практически не изучен» (почти непознаваем), «используется нами только на 5%» (почти всемогущ), «его ткань устроена как скопление звезд и галактик во Вселенной» (почти вездесущ).

Мозг — «почти» Бог.

Во всяком случае, это — субстанция.

Что есть субстанция? Весьма неуютно и неприятно жить в изменчивости вещей, текучей реальности, среди процессов, систем и структур, в мире panta rhei, речке, куда и дважды не войдешь.
Субстанция — ответ на вопрос: « а что вообще остаётся, когда всё меняется». В переводе с латинского: «то, что поддерживает» (sub + sto = sub stans). Черепаха, поддерживающая Землю. Флогистон, поддерживающий горение. Эфир, поддерживающий распространение электромагнитных волн. В греческом языке похожее имя — «ипостась» (hypo + stasis = «под-ставка»).

Идея нечеткая, неясная, ускользающая от данности уму. Никто со времен Аристотеля не знает, что она такое, но зато множество смутных идей того, что она делает: поддерживает тождественным пучок впечатлений о мире.

Субстанция — концепт метафизический. В философии — против нее собрали крестовый поход, в нем поучаствовало множество именитых рыцарей. В науках, во всяком случае точных и естественных, ее поставили под подозрение, а потом и вовсе — изгнали (ну или так думают!).

Как же орган «мозг» превратился в субстанцию «Мозг»?

В начале было Слово. И Слово было у позитивистов. Подлинное знание, — говорил Огюст Конт, — производится лишь из эмпирических фактов и научного метода. Подобная философия знания хорошо «оседлала» биологию, физиологию, медицину, в которых быстро росла роль эксперимента, измерений и лабораторных методов.

Есть только одна проблемка, господин Конт: сам из себя, чисто логически, позитивизм невыводим: принцип «значимо только то, что эмпирически проверяемо» сам не является эмпирически проверяемым.

А еще — вы игнорируете встроенность института науки в общество, ее способность порождать расовые теории, доказывать несовместимость строения женского черепа с высшим образованием, подгонять данные под требуемый трудящимися результат в «климатгейте».

Забываете, что теория — не набор «сырых фактов», а всегда их интерпретация умом. У вас же, особенно в наивной форме, получается магия: «раз измерено, значит понято». Так вообще можно знанием сделать только то, что можно пощупать, понюхать и положить в рот! Как у зверюшек примерно. В сбор грибов: набрал фактов — вот тебе и знание!

Именно как принцип «любого знания» — позитивизм не приспособлен для работы с этикой, искусством, смыслом, ценностями, общественными явлениями, проще говоря, — с человеческой культурой.

Современная философия науки — не позитивизм девятнадцатого века, но мышление борца с мракобесием — к нему близко. Неслучайно главные борцы — биологи и физиологи.

И вот, зритель смотрит Youtube. Мифологическое сознание вращает трубку калейдоскопа: невероятная половая подвижность обезьян и сурикатов, борьба серотонина с окситоцином, тайны нейросетей, магнитная нейровизуализация, дезоксигенирование гемоглобина. Яркие стекляшки складываются в уме клерков в непостижимые узоры. Как не сойти с ума в подобной медийной текучести?

Возникает нечто «по ту сторону» калейдоскопа: Наука.

Наука — субстанция. Не отдельные науки, с разнообразием объектов, методов и языков описания, а единая Наука — природная способность ума к «истинному зрению», восприятию вещей как таковых. Она подобна ниббане, к которой адепта приближает просмотр роликов учителей и лайки под ними.

Мозг же — сын Науки, телесное воплощение ее субстанции. Он обладает силами критического мышления и логики. В речи жрецов, правда, они употребляются лишь как знаки «научности», лишенные содержания (ибо методами наивных позитивистов они-то как раз и не выводится).

Все это уже высмеял Тургенев в «Отцах и детях», как раз на пике популярности позитивизма.

Но и мы можем посмеяться! Попросите любителя физиологических фактов обнаружить стоимость денег, рассматривая банкноты под микроскопом!