Сюжет несложный: звери попадают в глубокую яму и не могут выбраться. В разных вариантах персонажи разные: курица, петух, кот, но как правило заяц, лиса, волк и медведь. Скоро они начинают испытывать голод, и лиса предлагает выбрать, кого съесть: обычно животное с самым некрасивым именем. Кто проиграл, того убивают.
Сказка предназначалась для малышей, для дошкольного, так сказать, возраста. Поэтому сказочница играла словами. Имена зверей становились составными, напевными. Их даже молча, про себя, хочется читать эмоционально: сначала лестным и вкрадчивым лисьим голосом, а последнее имя с осуждением, резко, твердо.
«[Лиса говорит:] "Лисанька-лисавушка – хорошо имечко. Мишенька-мисавушка – хорошо имечко. Волк-волкушка – хорошо имечко. Зайко-заюшко – хорошо имечко. Мошник Мошникович [глухарь] – хорошо имечко. Ворона Карповна – хорошо имечко. Сорока – хорошо имечко. Петух Петухович – хорошо имечко. А Курица – имя худое, давайте съедим"».
Русские народные сказки Карельского Поморья. Петрозаводск. 1974. С. 284.
Отношение к именам с каждым шагом меняется. После того, как съедают Курицу-Пакурицу, красивое имя Петенька-Петушок становится некрасивым Петька-Петух.
Конкурс на выживание иногда усиливается театральными эффектами, например, лиса предлагает напевать имена: чье короче, тот умрет.
«Я лиса-лисафьюшка-а-а.
Я медведь-медведушко-о-о.
Я волк-волкушко-о-о.
Я заяц-косой заяц».
Народные сказки. Свердловск. 1936. С. 46.
Пока сказка хоть и выглядит жестокой, но все же не слишком отличается от других. Ведь и волк съедает козлят, а лиса – колобка. Пугающим кажется разве что механизм гибели. Однако дети не воспринимают рассказ о зверях как триллер с гибелью участников. По мнению сказковеда Лойтер, для детей эта сказка – не рассказ о смерти, а что-то вроде игры по принципу детской считалки. Так продолжается вплоть до финала, когда сказка неожиданно меняется. Последний шаг «считалочки» неожиданно кровав.
В яме остаются лиса и медведь (иногда лиса и волк). Лиса понимает, что игра в «голосянки» уже не сработает, и хитрит по-новому: из последнего сожранного зверя тайком вынимает кишки, прячет под себя, затем понемногу вытягивает и ест. Медведь спрашивает:
«- Что это у тебя, лисанька?
- А я лапку в жопку пихаю, а с жопки кисецки вытягаю и ем».
Сказки и предания Северного края в записях И.В. Карнауховой. М. 2008. С. 92.
По совету лисы медведь запихивает себе в зад палец или всю кисть, или даже целиком лапу и вытягивает наружу кишки. Эта часть сказки тоже наверняка артистично разыгрывалась голосом.
Медведю неприятно, он жалуется и орет: «Ой, лисушка, больно!», а та приговаривает: «Лезь, лезь еще. Ничего не больно. Помаленечку лезь!» или «Ничего, ничего, не больно, я пехала», или «Пихай дальше, дальше пихай!»
Случалось, сказочники расходились и в красках, ярко, живо расписывали процесс изувечения медведем самого себя.
«Медведь и запихал лапу в ж…, потянул оттуда лапу, да за кишки и захватил когтямы, да и заревел, – не может никак вытянуть. Ревел, ревел, да и сдох».
Сказки Терского берега Белого моря. Л. 1970. С. 241.
Медведь погибает всегда. Лиса питается его трупом.
Дальнейшее развитие сказку мало интересует, ее интерес – заставить медведя вытащить кишки.
Читаешь и думаешь: как выглядели бы стены наших детских поликлиник и детских садиков, если бы на них рисовали не отредактированные «Репки» с «Курочками Рябами», а настоящие народные варианты сказок.
Хотя бы и «Зверей в яме».
Минутка этнографии
#сказки_незнакомые_с_детства