Паттернизм нарасхват:

✨ Майкл Левин в статье 2026 года в Philosophies предлагает вернуть в биологию платонизм. Его тезис: форму и поведение любого существа определяют не только гены и среда, а еще паттерны из нефизического пространства, того же, где существуют математические истины. Разум, по Левину, тоже такой паттерн, а тело — интерфейс, через который он проявляется в физическом мире. См. ингрессия.

Путь к этому идет через биологию развития, которой Левин занимается. Ткани хранят «целевую форму» тела в электрических потенциалах клеток, и эту память можно переписать: после короткого воздействия на электрику тканей планария без всяких изменений генома начинает регенерировать с двумя головами и продолжает так при каждом следующем разрезе. Значит, геном задает только «железо», а оно совместимо со многими формами. Само тело при этом коллектив агентов разного масштаба: клетка удерживает свой pH, группа клеток — форму органа, организм — поведение. Мозг устроен так же, поэтому вопрос о происхождении формы тела и вопрос о происхождении ума для Левина один и тот же.

Откуда тогда берутся целевые формы? Обычный ответ — эволюция, и Левин показывает, где он не работает. Антроботы, собранные из клеток трахеи человека, скапливаются на повреждении в слое нейронов и помогают его затянуть. Ксеноботы из клеток лягушки сгребают свободные клетки в собственное потомство. Таких существ раньше не было, и отбирать эти способности было некому. Похожий статус у математических фактов: константа Фейгенбаума или распределение простых чисел не следуют ни из физики, ни из истории вселенной и все-таки влияют на мир (цикады выходят раз в 13 или 17 лет из-за свойств простых чисел). Для Левина это значит, что физический мир каузально не замкнут.

Пространство таких паттернов, по его гипотезе, неоднородно. В нем есть статичные истины вроде чисел, есть динамические паттерны вроде парадокса лжеца, который у логика Патрика Грима при нечетких значениях истинности превращается в колебания, складывающиеся на графике во фракталы, есть паттерны, способные учиться, и есть поведенческие стратегии, то есть умы. Тело относится к уму так же, как нарисованный треугольник к свойствам треугольника. Физическая система не создает форму, а работает как указатель, адрес в этом пространстве. Эволюция отбирает «железо» и заодно бесплатно получает способности, которые никто не отбирал.

Если так, у живого нет монополии на ум. Левин приводит пузырьковую сортировку: наткнувшись на ячейку, которая отказывается сдвигаться, алгоритм временно портит порядок в массиве, чтобы ее обойти, хотя такого шага в коде нет. Это зачаток способности, которую психологи называют отложенным удовлетворением. Раз даже в нескольких строках кода появляются незапрограммированные умения, то, если души существуют, некоторые роботы их получат. Дальше Левин идет еще радикальнее: агентом может быть сам паттерн, а физическое тело — его черновик, через который тот действует в мире.

Мистикой он все это не считает. Капитуляция, по его мнению, как раз в том, чтобы назвать неожиданное «эмерджентностью» и на этом остановиться. Если паттерны берутся из структурированного пространства, его можно изучать и учиться находить нужные адреса. Вопрос, реально ли это пространство, Левин снимает по-инженерному: реально то, с чем приходится считаться. Критерий опровержения у него тоже практический: если программа не даст измеримого вклада сверх обычных объяснений и новых результатов в лаборатории, от нее надо отказаться. Отдачу он ждет в регенеративной медицине, ИИ и этике обращения с будущим множеством гибридных и синтетических существ.

—
✅ Поддержано сооснователем Anthropic