"Исповедь" Августина (4-й век!) пересказанная ✨ как современный роман

Воспитание дикаря
Маленький город Тагаста в Северной Африке, IV век нашей эры. Мальчик по имени Августин ненавидит греческий и обожает латынь — но не ту, которой учат в школе, а истории про богов, изменяющих жёнам и убивающих людей. Его бьют розгами за плохую учёбу, а он молится Богу, чтобы его не секли, — и при этом жульничает в игре в орехи, надувая сверстников. Он уже тогда понимал, что это неправильно, но злился, если жульничали против него. Разница между детьми и взрослыми, замечает он, только в том, какие игрушки на кону: у детей — орехи и воробьи, у взрослых — золото и провинции.

В шестнадцать лет отец увидел его обнажённым в бане и понял, что сын повзрослел. Не разбогатевший, но честолюбивый провинциал, отец мечтал о блестящей карьере риторика для сына — и в том году занялся сбором денег на обучение в Карфагене. Пока деньги копились, Августин болтался дома без дела. Мать Моника, пламенная христианка, твердила ему об одном: не прелюбодействуй, и особенно — не трогай чужих жён. Он не слушал.

Той же осенью произошёл эпизод, который он будет помнить всю жизнь и которому посвятит целых две главы рассуждений. Они с приятелями отправились ночью обтрясти соседскую грушу. Плоды были невкусными — они скормили их свиньям. Но дело было не в грушах. Ему нравилось само воровство, преступление, факт нарушения запрета. Без компании он бы не пошёл. Это было первое открытие о природе зла: оно не самодостаточно, оно паразитирует на дружбе, желании одобрения, жажде быть частью чего-то. Зло — это всегда искажённое отражение добра.

Котел Карфагена
Карфаген встретил его, как он сам скажет, кипящим котлом постыдных страстей. Он был молод, умён, красив — и абсолютно невменяем от желаний. «Я ещё не любил, но любил саму любовь», — напишет он. Театральные трагедии доводили его до слёз над чужими выдуманными горестями, тогда как над собственной жизнью он не плакал вовсе. Это казалось ему очень странным.

Он взял себе женщину — не законную жену, только содержанку. Будет жить с ней тринадцать лет, верный этому незаконному ложу, как верны бывают браку. У них родится сын, Адеодат — «данный Богом».

Однажды он участвовал в конкурсе поэтов-драматургов. К нему пришёл гадатель и предложил: за определённую плату гарантирую победу. Августин отказался — ему было омерзительно. «Мерзкое колдовство мне ненавистно и отвратительно и если бы меня ожидал даже венец из нетленного золота, то я не позволю ради своей победы убить [даже] муху». Победил без магии.

В двадцать лет в руки ему попал Цицерон — философский диалог «Гортензий». После него Августин горел желанием найти мудрость — настоящую, не словесные украшения, а что-то такое, от чего перестаёт болеть душа. Он открыл Библию — и закрыл её разочарованным. Слог был слишком простым для его тогдашней гордости, здание казалось низким. Он ещё не умел нагнуть голову.

Его подобрали манихеи — блестящие, самоуверенные, с готовыми ответами на всё. Они объясняли устройство мира через борьбу Света и Тьмы, добра и зла как равных субстанций. Зла не было в тебе — в тебе была частица Тьмы, которая за тебя и грешила. Это была грандиозная индульгенция, одетая в философское платье. Августин принял её с облегчением.

Смерть друга
Он вернулся в Тагасту учить риторике. Там был друг — ровесник, с детства близкий, из тех, о которых говорят «другая половина». Однажды друг занемог лихорадкой и потерял сознание. Его окрестили — без его ведома, пока он был без памяти. Августин ждал у постели и думал: когда он придёт в себя, я над этим посмеюсь. Но друг пришёл в себя, узнал о крещении — и неожиданно стал его защищать. «Не смей смеяться,» — сказал он. Августин опешил, решил подождать, пока тот поправится, и поговорить тогда.

Через несколько дней друг умер.

Остальное в комментариях