Коронокризис сделал актуальными для массовой аудитории, вопросы, которыми ранее занимались узкоспециализированные группы философов. Это не удивительно так как любое политическое решение упирается так или иначе в базовые философские концепции, и в случае коронокризиса таковой категорией стала Справедливость. Ответ на вопрос кому следует оказать поддержку и какая экономическая цена допустима для спасения жизней относительного меньшинства населения напрямую зависит от ответа на вопрос какой принцип справедливости доминирует в той или иной системы.

На данный момент карантинные меры, принятые в развитых государствах, опираются на понятие справедливости, разработанное философом Джоном Роулзом в 1971 году. Он пытался понять, как люди будут строить свое общество, за тем, что он назвал «завесой невежества», то есть не зная будут ли они богатыми, бедными или где-то посередине. Роулз полагал, что, столкнувшись с риском оказаться в худшем положении, люди не будут требовать полного равенства, но поддержат принципы современного государства всеобщего благосостояния. Гарантия обеспечения основных потребностей для самых уязвимых слоев населения и возможность добиться большего успеха лягут в основу социальной и политической справедливости. Выбирая карантинные меры и связанные с этим экономические шоки, власти западного мира стремятся свести к минимуму гибель и страдания самых слабых. Если человек не желает быть оставленным, правительства не имеют права отказаться от него; они должны сделать все возможное, чтобы защитить всех.

Как и у любой социальной философии у такого понимания справедливости есть теневая сторона. В случае роулсианства это свойство выражено в следующем: эта модель работает успешно только в значительное мере закрытых сообществах. Мир победившего роулсианства - мир без космополитизма, и универсализма, присущих традиционным либеральным идеям. Чтобы солидарность таких масштабов, каких Роулз предполагает от сообществ, работала, членство в этих сообществах должно быть неизменным, или по крайней мере крайне маловероятным к смене. Принцип “где родился, там и пригодился” или как писал сам Роулз: “членство в этих базовых институтах обуславливается моментом нашего рождения и заканчивается нашей смертью”, неизбежное следствие этого подхода. С одной стороны, он предполагает длительность социальных отношений в рамках конкретных границ и инвестирование в эти отношения, ради помощи слабейшим членам этого сообщества, а не человечества вообще. С другой стороны он закрепощает индивида, лишая его возможности совершить индивидуальный выбор в пользу лучшей жизни конкретно для него или его семьи. Например переехать в другую страну на лучшую зарплату, или переехать в страну с лучшим здравоохранением, что особенно актуально во время эпидемии.

Казалось бы, ну и что с того? Однако на практике, справедливость по Роулзу не совместима в долгосрочной перспективе не только с принципами глобализации, но и с существованием крупными интеграционных блоков типа Европейского Союза. Так что огромный вал критики именно институтов ЕС и рост рейтингов национальным правительств по всей Европе - не случайность, а следствие логики роулсианской справедливости. У ЕС остается одна принципиальная альтернатива - на практике стать супер - государством с единой фискальной и социальной системой (что сейчас активно обсуждает ряд политиков и активистов). В противном случае, выживать и строить оптимальные сообщества национальным государствам придется каждому в силу своих способностей.