Утопия (Не)Счастья? Часть 6: Дом без крыши. 3. Национализм (1)

Национализм – идеология, возникшая после революции 1789 года во Франции, сегодня является ключевым основанием суверенитета большинства государств. Тем не менее, сами по себе идеи национализма оказываются не в состоянии удовлетворить массовый запрос на смысл жизни, либо, будучи доведены для логического конца, запускают механизм бесконечного поиска внутренних врагов и разрушения сообщества.

Национализм рождается из интуитивного понятного чувства привязанности человека к тому месту и к тому сообществу людей, в котором он родился. Это ощущение «знакомости» места, языка, привычек, шуток, которое со временем может перерастать в щемящую печаль и светлую грусть по родной земле, служат мощной опорой в жизни и задают определенную мировоззренческую систему координат, существование которых само по себе есть благо. Однако проблема возникает, когда национализм как политическая идеология берет это чувство, извращает и обожествляет его, делая трансцендентным основанием политического со-бытия.

Фундаментальный дефект национализма, делающий невозможным его полноценное функционирование в качестве источника высшего смысла, в том – что, последовательный национализм не совместим с интеллектуальной честностью. А любая идеология, которая внутренне нечестна, несет в себе элемент отсечения со-бытия от реальности, и рано или поздно через это отсечение происходит полное опустошение идеи. Несовместим национализм с честностью, потому что, любая национальная история, будучи возведенной на пьедестал, предполагает постулирование группы как некоего избранного народа, никогда не совершавшего злодеяний в истории.

Сама идея нации возникла, как замещение абстрактного божественного тела короля в рамках изменения концепции суверенитета. Философы раннего Нового Времени, прежде всего, Жан Боден утверждали, что суверенитет не может быть порожден единством объединением публичного и приватного пространств, а может возникнуть только в но в насилии и победе в войне объявленной или необъявленной. Именно победа дает полноту власти и делает победителя сувереном – единым правителем. Изменение модели государства, как проявление божественной власти монарха, состояло в постепенном замещении теологического обоснования власти короля, столь же теологическим обоснованием, где на место божественного тела короля ставилась духовная идентичность нации, олицетворявшая территорию и население в качестве идеальной абстракции.

Уже в XVIII апологеты национализма, прежде всего аббат Сиёс отмечали потенциальную уязвимость этой трансформации: у такой нации может быть только один общий интерес и вместо гё-publique логика национального и народного суверенитета приводит к re-total – тоталитарной демократии, которая является абсолютным воплощением идеи подчинения всего многообразия общественной жизни единому политическому принципу – нации. И исторический опыт подтвердил это предположение: практики национального государства особенно на мультиэтнических/мультиязыковых территориях бывших Австро-Венгерской и Российской империи как сводились и до сих за редкими исключениями сводятся к гомогенизации населения, постепенного исключения из него всех групп, обладающих другой национальной идентичностью. Хуже того, такое исключение не имеет предела: сначала оно происходит на основе территории, языка, крови или иных критериев, но позднее начинается поиск уже внутри гомогенной группы той ее части, которая наиболее полно воплощает идеал нации. Другими словами, перманентная гражданская война (холодная или горячая) в нации – следствие той структуры суверенитета, который обусловлен адаптацией идеи народа в качестве источника Левиафана. Во второй части рассмотрим почему.