К актуальной проблеме внутренней противоречивости одной формулы государственной власти. Часть 2.

Итак, с одной стороны, ясно, что понимается под "народом" и "христианством" (в российском случае с "православием"), но в этой конструкции возникает проблема отсутствия у народа субъектности. Когда народ лишен субъектности, он становится пустым множеством, а пустое множество, будучи часть теории делает ее внутренне противоречивой и уязвимой. Соответственно, необходимо на теоретическом уровне как-то субъектизировать народ, для чего богословы переосмыслили идею власти.

Аврелий Августин - один из крупнейших христианских богословов поздней античности и раннего средневековья в трактате "О Граде Божьем" дает ключевое для средневековой традиции определение народа, которое повлияет на философов Нового Времени, через них на отцов Киево-Могилянской академии и, через них, идеологов Российской империи. Гипонский епископ считал, что "народ, — это множество, объединенное вокруг предмета своей любви". В Средневековье, в политическом смысле, народ мог любить только своего короля, а король обязан отвечать народу взаимностью в этой любви. У этой взаимности есть два измерения: во-первых, монарх становится носителем абсолютной власти, полученной через, говоря языком современной политологии, "легитимирующую волю народа". Во-вторых, абсолютная ответственность монарха, прежде всего перед Богом, за судьбу народа.

Далее – средневековое решение очевидного парадокса. Любое королевство имеет четко выстроенные границы, а у средневековой империи их нет, где же тогда границы у любви ее народа? Средневековые юристы, нашли следующее решение этой проблемы: в королевстве есть субъектный народ, в то время как в империи есть население, лишенное субъектности, в силу отсутствия границ и фиксированной территории, а значит и фиксированного народа, который становится больше с каждым расширением империи.